Книга Нешуточная любовь, страница 95 – Бетти Коррелло

В конце концов разговор о матери ребенка завершился словами Мелл, которая покачала головой и пробормотала:

— Она у нас пуп мира, а мы в нем просто живем.

— М-м, – согласилась Лани, забывшись. Потом посмотрела прямо на меня. – Я всегда ее привечала; не понимаю, чем заслужила такое отношение. А ведь я ее в дом пустила.

— Можем, пожалуйста, сменить тему? – взмолился Эдди. Бесконечные споры вымотали его. Тарелки со стола давно убрали, и Яри сварила нам кофе; я пила его, не выпуская ладони Эдди.

— Конечно-конечно, прости, – ответила Лани, подталкивая к нему тарелку миндального печенья в качестве извинений. – Давай лучше поговорим о тебе, Дель. – Она повернулась ко мне и устроила подбородок на руках. – Скажи, ты подаришь мне внуков?

В город мы возвращались в молчании. Эдди все тер и тер челюсть, пока чисто выбритый подбородок не раскраснелся. Я смотрела на дорогу, вертя лилию в пальцах. Стоит сказать, первое свидание с Эдди понравилось мне куда больше, чем с другими парнями.

Когда до «Бильярда» оставался квартал, я положила ладонь ему на руку. Мрачное выражение его лица не помогало заглушить внутренний трепет. Под моими пальцами его кожа была мягкой и теплой; я не привыкла так свободно прикасаться к нему, и новизна ощущений разрывалась в груди пузырьками шампанского. Хотелось отвести его руку от челюсти и прижаться губами к подбородку.

— Все в порядке? – спросила я.

Эдди кашлянул и свернул за угол кирпичного здания, где остановился. Я раньше не видела, что скрывается за «Бильярдом». Как оказалось, две мусорки и ступеньки, ведущие к задней двери.

— Да, прости. Немного по-другому представлял ваше знакомство.

— Эдди, – рассмеялась я, покачав головой. – Совсем дурной? Мой отец – алкоголик в завязке, мать умерла, а бабушка, конечно, чудесная женщина, но по всем параметрам очень странная. – Я мягко взглянула на него и протянула лилию. – Я всю жизнь мечтала о такой семье. Мне очень понравилось.

Протянув руку, он провел большим пальцем по пудрово-белому лепестку лилии до моего запястья, а затем коснулся щеки. Теплым прикосновением скользнул от мочки уха до нижней губы, напомнив о проведенной с ним ночи, и по телу разлился жар. Я откинулась на подголовник, прикрыв тяжелые от возбуждения веки.

— Наверное, я тебя не заслуживаю, – произнес он хрипло и медленно, слово за словом. – Прости, что не познакомил тебя с семьей десять лет назад.

— А что, тогда бы они тебя не позорили? – Я уткнулась лицом в его ладонь, грубую и мозолистую. Это была опасная игра – «Если бы да кабы» десятилетней давности. У нашей истории был миллион концовок, и я легко могла переписать ее, только зачем?

События тех дней оставили у меня лишь одно сожаление, и я не собиралась упускать возможность его исправить. Результаты «Брэйнвейва», наш эмоциональный багаж – все это меркло перед осознанием, что я изменилась. Выросла, стала увереннее и смелее. И да, в жизни моей царил полный хаос, но он царил везде.

Прижавшись губами к ладони Эдди, я решила, что пришла пора закончить разговор, начатый им десять лет назад.

— Они любят тебя, – напомнила я ему. – И я тоже.

Эдди не стал говорить, что любит меня, в ответ. Ему и не требовалось. Вместо этого он зарылся пальцами в мои волосы и притянул к себе, жадно целуя, а свободной рукой расстегнул ремень безопасности и обнял за талию.