Книга Нешуточная любовь, страница 82 – Бетти Коррелло

Кто-то протянул нам рюмки с текилой и спросил, где можно скачать мои песни, а затем я поцеловала Сэм в щеку и вернулась в бар, протискиваясь сквозь толпу к сцене. И вовремя, потому что в ту же секунду на сцену упал свет.

Почему-то я думала, что фронтменом группы будет Эдди. А теперь заметила его у усилителя с бас-гитарой в руках, одетого в футболку «Бильярда» – черную с выбеленными пятнами, будто созданную специально для него. Со своего места я прекрасно его видела, но понимала, что свет бьет ему в глаза и я для него – фиолетовое пятно в форме головы. Закусив верхнюю губу, он нахмурился и огляделся. Искал меня? Но не успела я выкрикнуть его имя, как включился микрофон.

— Йо-о-о-ой! – заорал гитарист – озорной на вид мужчина с залысинами и бородой. – Добро пожаловать в хренов «Бильярд»!

Громадный мужчина с кольцом в носу, сидящий за барабанами на возвышении, отбил палочками бешеный радостный ритм, и толпа вокруг завопила. Эдди, ухмыльнувшись, обернулся на барабанщика. Они обменялись красноречивыми взглядами, и мне вновь стало немного завидно.

— Я Гейб. На басу у нас Эдди, на барабанах – Марван, давайте все его поприветствуем! Сегодня мы для вас выступаем. Что, любите музыку?

Толпа разразилась восторженными воплями.

Первая песня еще не закончилась, как люди начали скандировать. Не выкрикивать что-то отдельное, не орать – буквально скандировать.

— Меняйтесь! – крикнул кто-то из глубины зала. По толпе прокатился рев одобрения, потные тела хлынули вперед, единым фронтом налетая на сцену.

— Меняйтесь! – крикнула обгоревшая женщина, красная, как томат. Я никогда еще такого не видела. Резко стало понятно, почему рок-музыку ассоциировали с дьяволом. Такая реакция? Жуткая. Сексуальная. До жути сексуальная. Похотливая, как сказали бы в интернете.

Гейб улыбнулся, удивленно и даже робко.

— Что, уже?

— Меняйтесь! – продолжала скандировать толпа.

Эдди покачал головой, закусив губу, чтобы спрятать ухмылку. Он до сих пор не заметил меня, хотя я стояла прямо перед сценой и не могла отвести глаз.

— Вы их слышали, ребят.

Эдди с Гейбом перестали играть. Марван начал отыгрывать соло в стиле поп-панк, ловко крутя в руках палочки между отработанными ударами по тарелкам. Гейб с Эдди сняли с себя гитары – и в прямом смысле поменялись местами.

Эдди скользнул к микрофону, откинув с лица слипшиеся от пота кудри, и повесил на шею гитару. И вмиг стал фронтменом, которого я себе представляла: хмурым секс-символом в татуировках, охваченным жаром софитов. Кто-то выкрикнул его имя, и он вскинул голову, слегка усмехаясь.

А потом кивнул Марвану, кивнул Гейбу, и они одновременно взяли тон выше, быстрее. Эдди с Гейбом заиграли узнаваемый ритм бачаты, а Марван принялся подыгрывать им на барабанах.

— Следующая песня на испанском, – сказал Эдди прямо в микрофон. – Так что подпевать не пытайтесь. – Он опустил взгляд на гитару, но заметил меня и коротко вздрогнул. Я улыбнулась ему, надеясь, что отблески света выхватят во тьме мои зубы и гордость в моих глазах.

«Я горжусь тобой!» – закричала я мысленно. Оставалось надеяться, что он это услышит.

За следующие полчаса толпа потребовала от них поменяться еще три раза.

— Ладно, все, последняя песня, – объявил Эдди, поправляя ремень гитары. – И только попробуйте начать орать, чтобы мы поменялись.