Книга Нешуточная любовь, страница 81 – Бетти Коррелло

Толпа разразилась криками.

— Ну и отлично, – усмехнулась я, перебирая струны. Волнение пульсировало под ребрами, пальцы дрожали, но восторг толпы наполнял уверенностью. В груди зародилась незнакомая сила. «У меня получится». Я знала это, потому что всегда получалось. Каждый раз. Я жила на сцене. – Мне нравится эта публика. Эдди, хорошая публика! – Они закричали еще громче. – Я пришла играть на разогреве, но вас и разогревать-то не надо, да?

— Здоровяк Эдди! – заорал кто-то из глубины зала.

— Ну, давайте спою. Я эту песню только написала, но заранее должна извиниться, потому что я вроде как стырила мелодию у одного очень талантливого человека. – Я нервно покосилась за кулисы. Понимала, что он будет там.

В темноте угадывался силуэт Эдди: скрестив на груди руки, он стоял, прислонившись к дверному косяку кухни. Я не сводила с него глаз.

— Он настоящий музыкант, а я так, дурында с гитарой. В общем, вот вам «Второй поцелуй»…

Я забыла обо всем, пока пела, растворившись в легком гранжевом мотиве кантри-попа. Я знала, о чем будет песня, с того самого момента, как услышала мелодию, которую подбирал Эдди. О поцелуях на закате, когда все окрашено золотом. На скамейке. В баре. После десяти долгих лет. О том, как лето проникает в самые кости, пронизывает до самого сердца. Песня, которую я написала, глядя в чернеющее небо, когда в груди трепетало от предвкушения, желания и страха. В которую вложила все размышления о том, что будет дальше, понимая, что сбудется что-то одно.

Я говорила, что хочу попробовать что-то новое, и вот – я окунулась в чувства. Чем не новинка? И плевать, поймет ли Эдди, что эта песня о нем, о нас, о нашем поцелуе. В этом-то и прелесть искусства, правда?

«Кто знает, о ком она. Может, и о тебе».

А теперь песня перестала быть только моей. Она стала общей, одной на всех, кто был в баре. Всех, кто быстро подхватил слова и начал подпевать. Всех, кто вторил мне каждый раз, когда я пела о ванили и вишне.

Песня закончилась, но я так и не смогла посмотреть в его сторону. Да и люди шумели. Вопили и хлопали громче, чем когда-либо в «Гимбли». Я потрясенно смотрела на них.

— Спасибо, – сказала я. – А теперь давайте спою что-нибудь повеселее.

После выступления Сэм встретила меня у подножия сцены в абсолютно пьяном угаре. Она трепала меня за щеки и что-то вопила: называла то ли дурындой, то ли гением, то ли кем-то еще, потому что слова терялись в шуме и стуке моего сердца.

Я даже подумать не успела о том, что только что сделала, потому что Сэм уже тащила меня сквозь толпу и твердила, что я просто обязана познакомиться с ее новыми друзьями.

Пробравшись сквозь толпу, мы вышли на лужайку перед баром, где народ устроил чемпионат по корнхолу, а в воздухе висели сигаретный дым и хип-хоп нулевых.