Книга Нешуточная любовь, страница 21 – Бетти Коррелло

Ди-младший проснулся и заплакал. Сэм взяла его на руки.

— Пойдем, покормлю тебя, – прошептала она ему в висок, чмокнув в пухлую щечку.

Напоследок я пожала его маленькую ножку и отпустила.

— Буду скучать, персичек, – сказала я, когда они пошли в дом.

Стоял чудесный августовский денек. В воздухе висела душная влажность, но солнце скрылось за облаками из сахарной ваты, подарив нам короткую передышку. На заливе было спокойно и тихо. Ничего лишнего – только любимая подруга и чайка, пытающаяся вытащить из мусорки кусок пиццы. Закрыв глаза, я откинулась на спинку кресла, подставляя грудь солнцу.

Давно я не позволяла себе так расслабиться.

Давно не была дома.

Если точнее, то с Рождества. В тот раз я чуть не опоздала на автобус – паром из Манхэттена в Джерси долго тащился за катером, на котором какие-то выпивохи распевали песни Фрэнка Синатры. А двадцать седьмого декабря я снова уехала – на этот раз в Балтимор, выступать на местном фестивале.

Я не избегала Эвергрина как такового – но при мысли о том, чтобы сюда вернуться, на душе скребли кошки. Ба эту тему не поднимала: лучше других представляла, что Эвергрин – это не только солоноватый запах океана, причудливые бары и непонятно откуда берущиеся мужички вроде Альфонсо.

Это бродящие по берегу призраки прошлого, уголки души, которые я заперла на замок в восемнадцать лет.

— Вы с Роджером общаетесь? – спросила я, когда Сэм вернулась. Она нахмурилась, покачивая на руках малыша.

— С твоим отцом?

Я кивнула. Перевела взгляд на залив.

— Надо бы ему сказать, что я в городе, пока мы не столкнулись.

— Ты по нему… скучаешь? – осторожно спросила она.

Я выдавила тонкий смешок. Живот свело от смущения.

— Да ну, что ты. Просто интересно. Мы с ним… – «десять лет не общались». Я даже вслух это произнести не могла. Он иногда мне писал, пытался хоть как-то поддерживать связь, но на этом все. Никакие «Ты выросла такой сильной женщиной, я очень тобой горжусь» не изменят факта, что в эту женщину мне пришлось вырасти из-за него. – …сто лет не общались, – закончила я.

— Но это же не значит, что ты не можешь скучать.

Я помотала головой.

— Да нет, просто вспомнилось. – Я не хотела думать о Роджере и еще больше не хотела думать об Эдди. Мне нужно было писать шутки. Веселые, смешные, хорошие шутки. – Фигня всякая в голову лезет.

Но две шипастые лозы стискивали мысли силками.

Слова Сэм осели во мне и медленно проникали в кровь, пока полностью не впитались.

Я вернулась домой после заката. Парковка была забита машинами; двое мальчишек играли в бадминтон, гоняя воланчик среди машин. Только их смех и шорох волн нарушали тишину. Я поднялась по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, и прошла мимо двести тридцать пятой квартиры. Альфонсо оставил дверь приоткрытой; громко орал телевизор, включенный на какой-то игре, в воздухе витал запах колбасок с укропом и жареным перцем. Эвергрин был похож на разрыв в пространстве и времени, своими запахами и звуками возвращавший меня во времена, когда жизнь, может, и не была проще, но проще была сама я. Вздохнув, я постаралась не думать о том, как сильно скучала по атмосфере родного дома.

В плечо врезался воланчик.

— Простите, теть! – крикнул мальчишка, забравшийся в бассейн прямо в одежде.