Книга Нешуточная любовь, страница 20 – Бетти Коррелло

— Он записал тебя в детский хор. Ты пришла к его дому ночью и утыкала газон пластиковыми вилками, чтобы ему потом пришлось их собирать. Он два года называл тебя Патришкой, просто потому, что ты играла героиню мисс Виолы, Патрицию, в «Золушке-младшей». Ты… снова пришла к нему с вилками.

«Неужели все так и было?» Не таким мне запомнился Эдди, ой не таким. Что он точно умел, так это задевать меня до глубины души – никто другой этой уникальной способностью не обладал.

— Сэм, – в отчаянии произнесла я. – Я что, злодейка?

— Нет, – рассмеялась она. – Просто вы любили действовать друг другу на нервы.

Я откинулась на спинку стула и порадовалась, что не оказалась таким уж чудовищем.

— Ну я-то выросла. Насчет него не уверена. – Я повертела в руках пустышку Ди-младшего. – Он так взбеленился, узнав, что я вернулась! Постоянно напоминал, что я считаю Эвергрин дырой.

Сэм бухнула в салат соуса, похлопав бутылку ранча по донышку.

— Дыра и есть. В этом вроде вся суть.

— Спасибо!

— Ты же понимаешь, что Эдди всегда таким был? Вечно бросался защищать то, что любит. – При этих словах что-то во мне пробудилось. Эдди выглядел таким суровым: вечно хмурил густые брови, ходил стиснув зубы, весь напряженный. Даже не помню, чтобы он расслаблялся – разве что когда помогал официантке. И, пожалуй, когда говорил со мной. Его взгляд же смягчился, да? Мне не показалось?

В отличие от Сэм, Эдди никогда не был для меня открытой книгой; я понятия не имела, что скрывается за блеском его чернильных глаз. Но мне до сих пор хотелось добиться его внимания, хотелось ощутить на плече прикосновение пальцев, и от этого становилось стыдно. Но между нами все было просто. Мы не соглашались друг с другом, спорили, иногда оставались наедине – и совсем не ожидали, что случится то, что случилось… Вот и все.

— Типичный токсичный мужик.

Сэм снова оценивающе на меня взглянула, но уже с одобрением.

— Да, но он же был просто несоциализированным ребенком, который не знал, как выразить свои чувства словами.

— Блин, какая ты умная. – Я закатила глаза, сползла со стула и подошла к Сэм, придерживая Ди-младшего. – Как ты со мной вообще дружишь?

Сэм передала мне тарелки.

— Скажи спасибо отличной заднице и шикарным губам, особенно для белой девчонки.

Я сложила свои шикарные губы уточкой, а потом вышла через раздвижные стеклянные двери во двор и пошла к заливу. Сэм потянулась следом, прихватив с собой наш безобразный пир. На пирсе у нее стоял столик, где мы и расположились, глядя на спокойную лазурную гладь залива Малага.

Сэм откупорила сидр и поднесла бутылку к губам, откинувшись в кресле.

— Как бабушка отреагировала на твое увольнение?

Я застыла со щипцами над тарелкой.

— Упс.

— Дель. Ты настолько уверена, что сможешь вернуться, что даже не стала ей говорить?

— Во-первых, эй, обидно вообще-то! Во-вторых, я не специально, клянусь. Честно забыла, – поспешно возразила я. – Столько всего навалилось. Сначала Ингрэм, потом Сайрус с его машиной, «Брэйнвейв» – Ба, кстати, очень обрадовалась, когда про него узнала.

— Для Весов ты поразительно взбалмошная.

Я ткнула в ее сторону щипцами.

— Ты просто мало нас знаешь.

После этого разговор перешел на другие темы, но из головы не шла мысль о том, что Сэм, наверное, права. Та, видимо, заметила мое задумчивое настроение, потому что замолчала, и мы продолжили есть в тишине. Какой мне Нью-Йорк? Весь мой план держался на жвачке и зубочистках. Денег едва хватало на «Брэйнвейв» – а как мне писать новый расчудесный материал, если я буду весь месяц искать квартиру или работу? Сердце снова сдавило, как тогда, когда я свернула на пляж и пошла плавать.