Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 96 – Лена Бонд

В кафе заходят новые посетители, и Алиса извиняется:

— Прости, мне нужно обслужить гостей. Я скоро вернусь.

Она уходит, а я остаюсь наедине с новой информацией, которая никак не укладывается в голове, не желает складываться в цельную картину. Руслан потерял возможность заниматься любимым делом, столкнулся с проблемами с законом, потерял отца – все это обрушилось на него после того, как он меня бросил. Неужели все это как-то связано между собой…

Мне жаль его. Жаль, что ему пришлось пройти через этот ад в одиночку. Но разум отчаянно кричит, что все это никак не оправдывает того, как он поступил со мной. Ничто не оправдывает предательство, ничто не искупает ту боль, которую я пережила.

Время идет, кафе постепенно пустеет, а я все сижу за столиком в углу и потягиваю давно остывший чай просто потому, что не хочу возвращаться в квартиру, где меня ждет Кирилл. Алиса подходит ко мне, когда последние посетители уходят, унося с собой шум и суету.

— Мы закрываемся, – говорит она, снимая фартук и распуская волосы. – Ань, поехали ко мне домой? Выпьем, расслабимся. Отец делает шикарные домашние настойки из ягод. От них и душа согревается, и сердце успокаивается. Посидим, отдохнешь, расслабишься хотя бы пару часов. Ты перенервничала, Ань, тебе нужно выдохнуть.

Понимаю, что мое эмоциональное состояние и напряжение просто достигли пика, что я балансирую на грани срыва. Мне нужно отвлечься, иначе я просто сойду с ума.

— Хорошо, – соглашаюсь, благодарная ей за предложение. – Поехали.

По дороге к Алисе мне звонит Кирилл. Я смотрю на экран телефона, не желая отвечать, но понимаю, что он будет звонить, пока я не возьму трубку, пока не убедится, что со мной все в порядке.

— Да, – отвечаю я безжизненным голосом.

— Аня, где ты? – В его голосе тревога и обида переплетаются в странный коктейль. – Я волнуюсь.

— Я еду к подруге. Со мной все хорошо, не волнуйся. Дома буду поздно, ложись спать, меня не жди.

— Анечка, прости меня, пожалуйста, – примирительно произносит он, и в его голосе столько раскаяния, что на мгновение мне становится стыдно за свое поведение. – Я не хотел тебя расстроить.

— Все нормально, Кир, – отвечаю я, хотя внутри ощущаю, что ничего не нормально. – Мне пора, пока.

Отключаюсь, не дожидаясь ответа.

— Это твой жених? – спрашивает Алиса, бросая на меня быстрый взгляд.

— Да, – киваю я. – Он прилетел вчера вечером.

Алиса больше ничего не спрашивает, и я благодарна ей за чуткость, за умение не лезть в душу, когда это не нужно.

В ее квартире уютно и тепло, как в коконе, отгороженном от всех бурь внешнего мира. Мы сидим на кухне, пьем настойку – терпкую и сладкую одновременно, разговариваем обо всем и ни о чем. Алиса рассказывает смешные истории о посетителях кафе, о своей свекрови, которая постоянно дает непрошеные советы, о планах съездить зимой в Таиланд – погреться на солнце, смыть с себя серость будней.

Я слушаю, иногда смеюсь, но чувствую себя отстраненной от всего этого, будто смотрю фильм о чужой жизни – яркой, насыщенной, настоящей. Настойка постепенно делает свое дело – напряжение отпускает, мысли становятся вязкими и медленными, боль притупляется, отступает на второй план.

Когда время переваливает за полночь, я понимаю, что перебрала с алкоголем. Комната слегка покачивается, когда я поворачиваю голову и с трудом удерживаю равновесие, пытаясь встать.