Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 74 – Лена Бонд

— Садитесь, все готово, – приглашаю всех, торжественно водружая на стол главное блюдо.

Мама медленно подходит к столу, Кирилл галантно помогает ей сесть, за что она благодарно касается ладонью его руки. Она всегда хорошо к нему относилась, хотя они виделись всего один раз за все эти годы. Но она знает, что именно Кирилл был моим спасательным кругом, когда я тонула в отчаянии после предательства Руслана. Мама все помнит, и мне нужно об этом не забывать.

Она пишет в своем блокноте, который теперь всегда носит с собой:

Как долетел?

— Хорошо долетел, буквально на крыльях любви, – отвечает Кирилл, накладывая себе салат. – Безумно скучал по Анечке.

Мама улыбается и пишет:

Аня тоже скучала.

— Правда? – Кирилл смотрит на меня с такой теплотой, что становится стыдно.

— Конечно, – улыбаюсь в ответ, но чувствую, что улыбка выходит натянутой.

Ужин проходит в приятной атмосфере. Кирилл увлеченно рассказывает о жизни в Москве, о наших общих знакомых, о родителях, о проекте, над которым работает. Мама внимательно слушает, иногда записывая вопросы. Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре, но мысли, словно притянутые магнитом, постоянно возвращаются к Руслану. Боже, какая я ужасная! Рядом сидит мой парень, мы не виделись почти месяц! А все мои мысли лишь о Руслане. С какой нежностью он смотрел на меня в пятницу. И как отстраненно вел себя сегодня.

— Аня, ты меня слушаешь? – Голос Кирилла выдергивает меня из омута мыслей.

— Да, конечно, – торопливо киваю. – Ты говорил о новом проекте на осень.

Он смотрит на меня с легким подозрением, но продолжает рассказ. Мама тоже бросает на меня обеспокоенный взгляд, но я делаю вид, что максимально сосредоточена на разговоре.

После ужина мама пишет, что устала и хочет отдохнуть, и мы помогаем ей добраться до спальни. Она целует меня в щеку, пожимает руку Кириллу и закрывает за собой дверь.

Мы возвращаемся на кухню, чтобы убрать со стола. Кирилл помогает мне загрузить посудомоечную машину, я протираю столешницу влажной тряпкой. Физически ощущаю, как напряжение в комнате нарастает. Кирилл стоит так близко, что я чувствую жар его тела, и прекрасно понимаю, о чем он сейчас думает.

Когда мы заканчиваем, Кирилл берет меня за руку и ведет в мою комнату. Как только дверь закрывается за нами, он притягивает меня к себе и целует – глубоко, страстно, требовательно.

— Я так скучал по тебе, – шепчет он, ловко расстегивая пуговицы на моей рубашке. – Каждую ночь думал о тебе, о твоем теле…

Его руки скользят по моей спине, опускаются ниже. Обычно я отвечаю на его страсть с не меньшим энтузиазмом, но сегодня что-то не так. Голова кружится сильнее, и я чувствую, что температура поднимается.

— Кирилл, – тихо говорю, пытаясь отстраниться. – Подожди…

— Что такое? – Он продолжает покрывать поцелуями мою шею, расстегивая бюстгальтер.

— Я не очень хорошо себя чувствую, – признаюсь я. – Наверное, все-таки не до конца выздоровела…

— Я буду нежным, – шепчет он, не слушая меня. – Обещаю.

Его руки уже расстегивают мои шорты, и я ощущаю, как мое тело инстинктивно сопротивляется его прикосновениям, словно защищаясь.

— Кирилл, пожалуйста. – Я кладу руки ему на грудь, слегка отталкивая. – Я правда плохо себя чувствую. У меня, кажется, опять температура.

Он останавливается, смотрит на меня с нескрываемым разочарованием, отчего я машинально испытываю чувство вины.