Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Но вместо этого я одариваю его жёсткой и резкой пощёчиной — Ну-ка, — цежу сквозь зубы, — смотри на меня Поднимает на меня угрюмый взгляд, и в его глазах я вижу отражение собственного бессилия перед жестокой реальностью, в которой люди умирают не от старости — Только попробуй, — угрожаю я, — разныться по телефону. Вот только попробуй Распрямляюсь Плечи напряжены, спина прямая Шагаю к двери Выхожу Запираю кабинет на ключ. Знаю, что этот придурошный Борис сбежит, а я решил, что надо бороться. Да, папаня помер, но его сын будет жить, а иначе… Горошкина уйдёт за мужем и сыном Кидаю беглый взгляд на секретаршу. Она смущённо краснеет под моим взглядом — Даже если будет кричать, не выпускай этого придурка Через пять минут я захожу в переговорную. Тут царит хаос. Длинный овальный стол завален папками. Синие, красные, зелёные. На столешнице рассыпаны скрепки, стикеры с пометками, несколько разноцветных маркеров Митяй сидит во главе стола и скрупулёзно изучает один из налоговых отчётов Он поднимает на меня напряжённый взгляд. В его глазах — вопрос. Он чувствует, что что-то не так. Митяй всегда чувствует Но я смотрю не на него Я смотрю на Горошкину Она тихой тенью замерла в глубине переговорной у окна. Свет вечернего солнца льётся через стекло, окутывая её золотистым сиянием Она держит телефон у уха Другой рукой она опирается о подоконник — Борис, что это значит? — в её голосе слышится растерянность Небольшая пауза Её плечи под напрягаются. Как она нервно и привычно кусает губу — Куда ты опять собрался… Какие друзья?.. — голос её становится строже Слышу материнская бесконечную усталость Пауза — Господи, Борис, ты когда уже за ум возьмёшься, а? Я смотрю на неё и не могу отвести взгляд Солнце освещает её профиль. Тонкий, чуть заострённый нос. Губы — без помады, чуть потрескавшиеся. Ресницы — длинные, но светлые, почти незаметные. И эти дурацкие очки с тонкой металлической оправой, которые она то и дело поправляет Сейчас они чуть сползли к кончику носа Боже, какой у неё изгиб шеи Тонкая, хрупкая линия от уха до плеча. В этом золотом свете она кажется почти молодой Почти той девчонкой, которая разбила мне сердце и которую я из-за своего стыда планомерно унижал Какая же она беззащитная. Стоит у окна, прижимает телефон к уху, и весь мир для неё сейчас — это только голос сына, который говорит какие-то глупости Она не знает. Не знает, что происходит на самом деле. Не знает, что её мальчик носит в себе смерть И она не должна сейчас этого знать — Борис! — Горошкина повышает голос, и в нём проскальзывают возмущённые, почти гневные нотки. — Ты меня вообще слушаешь? А потом замирает Убирает телефон от уха. Ошарашенно смотрит на экран — Вот же засранец, — говорит она тихо, растерянно. — Он скинул звонок Что ж. Борис неплохо сыграл капризного мальчишку. Пусть сейчас Горошкина лучше злится и возмущается, чем боится и плачет Горошкина чувствует мой взгляд. Медленно оглядывается через плечо и нервно раздувает ноздри Теперь мой выход Теперь мне надо отвлечь её материнскую чуйку. Надо разозлить. Задеть. Сделать так, чтобы она не зацепилась вниманием за похоронный голос сына — Пока мама в рабстве у плохого дяди, — ехидно говорю я, — сынуля продолжает искать на свою задницу приключения |