Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 67 – Арина Арская

На секунду моё воображение играет со мной злую шутку. Вместо Бориса я вижу мужа Горошкиной. Вижу его — такого же бесхребетного, такого же мягкотелого, такого же никчёмного слизняка, который не смог ни денег заработать, ни жену обеспечить, ни сына воспитать.

Сдох и оставил после себя долги, проблемы и вот это недоразумение на заднем сиденье

Меня пробивает чёрной яростью. Я крепче сжимаю руль, чувствуя, как вибрирует кожа оплётки под пальцами. Перевожу взгляд на дорогу и поджимаю губы

Спокойно

Зато теперь я хотя бы имею хоть какое-то представление, каким был её муж

И она его любила. Этого слюнтяя. Этого рохлю. Этого человека, который, судя по всему, был копией своего сына

В Борисе чувствуется та самая мужская леность, которая приводит мужчину к тридцати годам к круглому пузу, покатым плечам и мягкой походочке вразвалочку. В нём очень мало адреналиновой силы. Очень мало тестостероновой энергии

Но, справедливости ради, он не один такой. Это сейчас эпидемия среди молодёжи: родители позволяют юношам забыть, что они мужчины и что они хищники. Что они те, кто стоит на страже семьи

Мой отец никогда не позволял об этом забыть. Он вбивал мне в голову с раннего детства, что я должен быть сильным и страшным. Что я должен уметь защищать — свой бизнес, свою семью, самого себя

Нельзя быть мальчику слабым, но сейчас из семей выходят слабаки за слабаками

Отцы и матери балуют мальчишек. Утирают им слёзки. Дуют в попу. Гладят по голове и часто называют не по имени, а «сыночком».

Противно

Будь Борис моим сыном, я бы не позволил ему быть таким глупым и наивным. Я бы выбил из него эту дурь ещё в детстве.

Я бы заставил его драться. Заставил бы его ненавидеть этот мир и видеть в нём опасность и риски. Заставил бы его быть мужиком

Но он не мой сын

Тем не менее, спасая его шкуру, я влез в серьёзные проблемы. Я связал себя обязательствами перед одним из самых беспринципных уродов нашего города.

Перед человеком, который убил родного брата из-за денег. Перед человеком, который не уважает родную кровь

Из-за этого щенка я теперь должен отмывать его бабло

— Зачем тебе были нужны деньги? — спрашиваю я угрюмо, не оборачиваясь

Борис отвечает не сразу. Я слышу, как он сглатывает

— Хотел подняться, — сипит он разбитыми губами

Я сейчас готов вырвать руль и настучать им по голове Бориса. Представляю это в красках: тяжёлый, обшитый кожей обод руля врезается в его череп

Хруст костей. Брызги крови на потолке салона. Крик Горошкиной… Но вместо этого я делаю медленный, тяжёлый выдох через нос и разжимаю зубы

— Я бы хотел услышать подробности

— У меня был план, — глухо поясняет он. — Я хотел заняться разработкой игр. Мне были нужны деньги на то, чтобы снять помещение, нанять людей, закупить технику

Он глухо усмехается, и в этой усмешке слышится запоздалое осознание собственной глупости

— И, если честно, эти девять миллионов по сути покрывали лишь первые месяцы работы

— То есть ты хотел взять ещё больше у Таранова? — уточняю я

— Да, — честно отвечает Борис и вздыхает. — Но он не дал.

Господи Иисусе. Этот идиот хотел залезть в жопу поглубже

Я медленно моргаю и начинаю разминать шею.

— Ну хоть на этом спасибо, — выдыхаю я. — И как же ты эти бабки просрал?

Борис приглаживает грязные волосы. Его рука дрожит