Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Я чувствую себя предательницей Людмила Ивановна по-детски шмыгает, подаётся ко мне и заглядывает в глаза. Шепчет: — Это твой новый мужчина? Я краснею от паники. Нервно сглатываю и неосознанно отодвигаюсь от Людмилы Ивановны, будто от неё исходит угроза — Наверное, он хороший человек, — Людмила Ивановна накрывает мою ладонь своей, — раз… — у неё на глазах снова выступают слёзы, — раз так озаботился здоровьем нашего Бориса Василий Романович в кресле напротив нас прищуривается, тяжело вздыхает и говорит: — Нам бы с ним тоже познакомиться Я удивлённо моргаю. Ничего не понимаю! И моё недоумение улавливает Людмила Ивановна, которая сжимает мою ладонь и возвращает моё внимание к себе: — Ты же нам теперь как дочка, Вика, — она пытается улыбнуться, — поэтому… поэтому нам бы хотелось увидеть того, с кем ты теперь будешь. Может быть, подружимся — Но… — наконец подаю я голос, — но… И опять замолкаю Я ожидала от родителей Николая совсем не этого. Я хотела услышать от них ревность, обиду на меня и тоскливые обвинения, что я забыла Николая А они… они хотят подружиться с Демьяном Они совсем мне не помогают! Совсем! — Коля бы хотел, чтобы ты была счастливой, — ласково напоминает мне Людмила Ивановна. — И хотел бы, чтобы ты не встречала старость одна — Сложно… сложно быть сейчас счастливой, — честно признаюсь я — Оставь нам тоску по Николаю, — хмурится Василий Романович. — Он наш сын, а ты… отгоревала своё — Нет, я не про это, — прячу лицо в ладонях и медленно выдыхаю. — Демьян… Он сложный Я понимаю, что неправильно говорю о другом мужчине с родителями Николая, но мне надо хоть с кем-то сейчас поговорить Хоть немного выпустить из себя напряжение и тоску по Демьяну Людмила Ивановна и Василий Романович ждут от меня продолжения, а я не знаю, как им объяснить, что творится у меня на душе. Такой сумбур, что я могу только сказать: — У него дома живет питон Гена! Убираю руки с лица Только у чокнутых людей может жить питон! И только чокнутые называют питонов Генами! Людмила Ивановна и Василий Романович переглядываются, молчат и вновь смотрят на меня — Я в детстве как-то ужа поймал, — говорит Василий Романович, — домой принёс, в трёхлитровую банку посадил, Батоном назвал и он у меня неделю прожил. Потом мамка нашла, столько визга было… — глаза добреют, Василий Романович смеётся, — гоняла меня по всей деревне. Она за мной с ремнём, а я от неё с Батоном — Жуть, — охает Людмила Ивановна — Пришлось отпустить, — вздыхает Василий Романович. — Потом с мамой не разговаривал долго, а она в знак примирения привезла из города огромную энциклопедию со змеями — Я не знала, что вы любите змей, — удивлённо шепчу я — Не то, чтобы люблю, — пожимает плечами Василий Романович, — но они мне кажутся любопытными. А какой питон у твоего Демьяна? — Большой, чёрный и страшный — Чёрный? — удивляется Василий Романович Подхватывает с подлокотника телефон и на несколько секунд утыкается в экран. Что-то изучает, сдвинув на кончик носа очки, и затем показывает мне фотографию черного чудища, который мог быть братом Гены. Или сестрой — Да, такой… — киваю я — Ой, мать моя женщина… — Людмила Ивановна прижимает руку к груди, — ну что за ужас… — Это не ужас, Мила, а сетчатый питон, но… — Василий Романович вновь смотрит на экран, — искусственно выведенный ради цвета чешуи. Питоны обычно пёстрые для маскировки… |