Онлайн книга «Ну какой же ты мерзавец!»
|
Моя нелюбимая холодная жена только что выиграла эту партию, сделав ход, которого я совсем от неё не ожидал Как круто меняется моя жизнь и как она заставляет меняться меня самого Разрушаются все мои привычные сценарии, паттерны и мои реакции. Я проживаю те трансформации, которые прежний Демьян бы не выдержал. Поэтому Арсений и пришёл. Он испугался, что я сломаюсь, что я натворю глупостей, что уничтожу Дашу и уничтожу того, о ком она написала. Что я сойду с ума от бешенства Что я буду опасен для для Даши и для себя самого — Демьян Аркадьевич, я жду ваш ответ. Глава 74. Мама и дочка * Даша * — Знаешь, мам, я не одобряю твоего поступка, — Алёнка откладывает телефон в сторону. Экран гаснет Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу дочернее осуждение, смешанное с чем-то более сложным: — Но… — Но? — я не поднимаю глаз Кончиками пальцев беру с тарелки свежий листик мяты. Опускаю его в стакан с газированной водой. Прозрачная жидкость мгновенно наполняется пузырьками, которые с шипением устремляются к поверхности — Но понимаю как женщина. — Алёнка поджимает губы Вот так же я сжимаю губы, когда не хочу показывать эмоции — Вот как, — я делаю глоток. Вода с газом и мятой приятно щиплет язык. — Я сейчас вернусь Я подхватываю стакан. Его поверхность влажная и прохладная, конденсат собирается на моих пальцах, стекая тонкой струйкой по запястью. Оставляю дочь в кухне Выхожу в гостиную Трое грузчиков в синих комбинезонах возятся у открытого шкафа. Один из них, коренастый мужчина с чёрными, густыми усами под крупным, мясистым носом, аккуратно, будто с сокровищем, упаковывает в пупырчатую плёнку мою коллекцию бабочек — Мы почти закончили, — оборачивается ко мне грузчик с усами. Он кивает в угол, где на полу стоит огромный террариум. — Этого монстра оставляем? — Оставляем. — Я говорю ровно, сдержанно улыбаюсь Оборачиваюсь на террариум. Он занимает почти три квадратных метра. За стеклом, под жёлтой лампой, на толстой коряге из корня мангрового дерева неподвижно лежит Гена — наш питон, любимец моего мужа Шкура у него с переливом: глубокий графитово-чёрный, с тёплыми шоколадными пятнами, которые красиво переливаются в свете лампы Он смотрит на меня немигающим взглядом. Его холодные, жёлтые змеиные глаза, кажется, осуждают меня Демьян обожает его. Он кормит Гену живыми мышами и маленькими крысами. Наблюдать за этим зрелищем я могла спокойно, даже с лёгким научным интересом. Будет ли так же спокойна его любимая Горошкина? Представляю, как Демьян с ленивой, почти небрежной грацией подхватывает за хвост испуганную, пищащую мышь и, не моргнув глазом, опускает её в террариум Жаль, я не увижу лицо Горошкиной в этот момент Я возвращаюсь на кухню. Алёнка сидит на том же месте, где я её оставила. Она насупилась, брови сведены к переносице. Её руки лежат на столе, пальцы сцеплены в замок, костяшки побелели Вся её поза — сплошной протест и детская обида — Папа точно психанёт из-за твоего поста, — поднимает она на меня взгляд. — Не боишься? Я молчу. Пожимаю плечами, сажусь напротив. Провожу пальцем по краю своего стакана, собирая влажную каплю. Усмехаюсь Нет. Я не боюсь. Не сейчас У меня есть удивительное чутьё на чужую слабость. Я чувствую, когда люди уязвимы. Это опыт, накопленный за годы жизни с Соколовыми |