Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 38 – Наталья Юнина

— Конечно, сниму. Только я Белкина.

— Мне больше нравится Бурундукова.

— Хорошо, Кир Саныч.

— Я Владимирович.

— Ну, а мне больше нравится Кир Саныч, — парирую в ответ, на что, Арестов закатывает глаза.

— Захлопни скворечник, — уверена, будь он в лучшей физической форме, несомненно придумал бы что-то более красочное в ответ.

Вымыв руки под цепким взглядом разжиревшего Валеры, я направляюсь в спальню Арестова. Не знаю почему, но я уверена, что она находится именно на втором этаже.

Поднимаясь по лестнице, ощущаю себя героиней какого-нибудь крутого серила. Остается только надеть длинный шелковый халат и расхаживать по этим хоромам с шампанским в руке, раздавая ценные указания коту. Хотелось бы сказать домработницам, но чужих теток в моем доме, будь он когда-нибудь в моих цепких ручках, у меня не будет. Эх, мечты, мечты, вернись на землю, Катька Белкина, к счастью, накопившая на тачку не совсем мечты.

Стопорюсь перед тем, как войти, судя по виду, в хозяйскую спальню.

— Я слышу твое дыхание, как у запыхавшегося старого пса, — невозмутимо произносит Арестов по ту сторону двери. Сволочь. — Заходи.

Матерья Божья! Ну, ладно двухуровневая квартира, но куда одному мужику кровать таких размеров?! Да тут спокойно разместятся четыре человека. И тут же до меня доносится голос разума: большая часть кровати явно для жирного кота.

— Мне кажется, я умираю, — вдруг произносит придираст, как только я подхожу к кровати с пакетом в руках.

— Поэтому позвали меня, чтобы я заразилась с вами заодно? Очень гуманно с вашей стороны, — как только я навожу на его лоб электронный градусник, Арестов кривится, закрывая ладонью глаза.

— Ты должна была сказать, что это всего лишь простуда и тридцать семь и два, а я нытик или что-то в этом духе.

И сказала бы, если бы не цифры на градуснике. Блин, ему и вправду хреново, судя по цифрам.

— Ну, как сказать. Почти. У вас тридцать девять и три. Думаю вы и вправду можете отойти в мир иной, — несмотря на светобоязнь, глаза Арестова сейчас выглядят как пять копеек. — Если не лечиться, — тут же добавляю я.

— Твою мать, ты же меня сейчас угробишь намеренно.

— А разве есть за что? Вы же самый замечательный начальник, который не только уважительно относится к своей помощнице, но и организует ей досуг на выходные.

— Бля…мне пора писать завещание.

— Не драматизируйте. Я хоть и мстительная, но не злая. И я вас вылечу. Обещаю. Скажите, в доме есть какие-нибудь спрятанные украшения или деньги, которые могут не найти после вашей смерти?

— Не понял, — растерянно произносит Арестов, потирая лоб.

— Ну, если вы все же умрете и ваши родственники в итоге решат продать вашу квартиру, они не смогут найти деньги или украшения, если они, условно, запрятаны в стены. И тогда они достанутся новым владельцам. Ну, сами понимаете, лучше вашим родителям, с помощью которых вы все имеете, чем каким-то незнакомцам. Подскажите где они, я подскажу им, если что.

Раз, два, три, четыре пять, я иду в тебя плевать. И плюнул бы, судя по выражению лица, если бы не боялся последствий.

— Я выздоровлю и прибью тебя.

— Ну вот видите. Я же сказала, что знаю как вас вылечить. Не благодарите. Кстати, Кирилл Владимирович, все же мне кажется, что правильно говорить «я выздоровею», — чистый блеф. Понятия не имею как правильно. И то, и другое, звучит странно. Но, гулять, так гулять. — Не хотите посетить после выздоровления курсы по грамматике, орфографии, ну и в целом русского языка? Так сказать, чтобы соответствовать мне и моему уровню?