Книга Сердце бандита. Его пленница, страница 42 – Инна Матвеева

— Тебе надо поесть, — бросаю хмуро. — Набраться сил.

— Какая ты заботливая, — в его голосе звучат нотки наглого веселья.

Быстро восстанавливается, как я посмотрю. Может, обойдётся и без еды?

Но, увы, моя сердобольная внезапно проснувшаяся к этому придурку часть души побеждает циничную. Я разогреваю уже ужин — самый сытный из вариантов запасов. Семён закупил довольно неплохой рацион готовой еды на неделю — компания явно ресторанного уровня. Большую часть я уже съела, потому что привыкла, что он питается где-то ещё.

Ставлю на поднос и стакан воды. Полезно типа...

Настраиваюсь на очередную подколку от этого бандюгана, флирт или что-то типа того, когда несу поднос. Но Семён ничего не говорит, даже когда я ставлю всё это на мини-столик, который перед этим придвигаю к нему, всё ещё сидящему на диване.

Что ж... На «спасибо» я и не рассчитывала. Молчание — лучше, чем что-либо, что Семён может сейчас сказать.

Подхожу к окну, зачем-то глядя вдаль. Не то чтобы успокаивает... Совсем нет. Я даже понятия не имею, где находится это явно нелюдимое место с таким навороченным домом.

Но и размышлять об этом не получается, потому что ощущение взгляда Семёна на мне сбивает с любых мыслей. И ведь слышу, что ест. Как умудряется, если так пристально уставился на меня?

Его взгляд периодически ведёт по всей моей фигуре. И в какой-то момент я вдруг ловлю себя на дурацком желании выпрямиться или встать покрасивее. Что за нафиг? Перед этим бандюганом с его сомнительными выходками?..

Вот уж не думала, что способна на какую-нибудь херню типа стокгольмского синдрома. Или что у меня такие проблемы с самооценкой, что стремлюсь нравиться даже таким придуркам. Но как иначе объяснить это так и не отпустившее желание?

Ещё и вспоминается, что Семён сейчас полуобнажённый... И если уж честно, помимо его раны моё внимание привлекало и другое. Мощный рельеф пресса. Мышцы. Татуировка на шее, которая уходит чуть ниже...

Гулко сглотнув, резко разворачиваюсь. И тут же бросается на глаза, что Семён уже поел. Быстро же... Был голодный?

— Ещё? — сухо спрашиваю, берясь за поднос.

Чуть не задыхаюсь, потому что замечаю, что его взгляд при этом моём движении в области груди, которая сейчас наверняка хорошо видна из-за такого наклона. Хорошо я хоть в лифчике.

Семён качает головой в ответ на мой вопрос, наконец подняв на меня взгляд. Всё ещё молчит... Только и смотрит совсем уж тёмными порочными глазами.

Уношу посуду. Возвращаюсь к этому бандюгану с одеялом и подушкой. Сидит он на достаточно просторном диване. Так что я просто кладу подушку с правой стороны и небрежно бросаю:

— Ложись-ка. До кровати ковылять не надо, здесь поспишь. Принесу ещё воды.

Семён вполне послушно опускается на подушку. Вот только одеяло у меня не забирает. Я должна укрыть?

Ладно, я не гордая. Но джинсы, если захочет, сам снимет.

— Когда я уйду, тебе лучше раздеться, — на всякий случай обозначаю, умудрившись даже не покраснеть.

А ведь была предательски близка к этому, потому что как раз укрывала в этот момент его обнажённые плечи. Почти коснулась их...

Хорошо хоть вовремя прикусила губу — клянусь, с меня чуть не сорвалось предложение позвать меня, если будет сложно. Пфф. Ну уж нет. Раздевать я Семёна не буду в любом случае. Если ему будет сложно самому — пусть спит так.