Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 45 – Ксения Чернова

— Ожог совпадает.

— Ожог видели многие.

— И она испугалась его голоса ещё вчера.

— Реакция контуженного человека не является доказательством.

Надя хотела спорить, но Александра остановила её.

— Он прав.

— Ты сама думаешь, что это Дроздов.

— Думаю, что Лидия ему доверяла. Возможно, рассказала о подозрениях. Возможно, он отправил её к сторожке. Возможно, пошёл вместе с ней. Но между «возможно» и «убил» пока слишком много пустого места.

Савельев посмотрел на неё с одобрением, которого Александра не просила.

— Завтра проверим, кто ещё видел Ветрову после разговора. Тетрадь сопоставим с журналами связи. Дроздова пока не предупреждать о находке.

Он забрал папку и ушёл.

Надя осталась стоять у стены.

— Ты защищаешь его?

— Нет. Я защищаю расследование от желания быстро закончить его.

— А если он виновен?

— Тогда поспешное обвинение заставит его уничтожить следы или уйти.

— А если он снова ударит?

Александра посмотрела на дверь.

— Теперь он не знает, сколько я вспомнила.

— И сколько?

— Почти ничего.

— Но он этого не знает.

Впервые за весь день Надя улыбнулась по-настоящему. Улыбка получилась жёсткой.

— Значит, пусть боится.

Караульный принёс ужин. Они ели молча. После еды Надя должна была уйти в своё помещение, но задержалась возле двери.

— Сегодня на позиции, — сказала она, не глядя на Александру, — ты могла выстрелить.

— Могла.

— Почему не стала, я поняла. Если бы открыла огонь, повозки могли попасть под пулемёт раньше, чем мы сняли расчёт.

— Верно.

— Буров говорил, что я всегда тороплюсь. Вижу цель и сразу думаю, что нужно что-то делать.

— Иногда нужно ничего не делать и продолжать смотреть.

— Это сложнее.

— Часто.

Надя поправила сумку.

— Завтра снова пойдём?

— Если Громов разрешит.

— Он разрешит. Донесение было хорошее.

Она открыла дверь, затем обернулась.

— Я всё ещё не доверяю тебе.

— Я помню.

— Но если ты решишь бежать, сначала предупреди. Не хочу стрелять в спину.

— Очень благородно.

— Это не благородство. Просто в лицо попасть легче.

Надя ушла.

Александра легла на лавку и достала фотографию Лидии. Савельев разрешил оставить её вместе с письмами. Молодая рыжая девушка улыбалась рядом с отцом, ещё не зная, что через полтора года будет лежать в промёрзшей воронке со следом ремня на шее.

Лидия не была пустой оболочкой, приготовленной для попаданки. Она умела стрелять, наблюдала за людьми, записывала ошибки прицела и заметила связь между штабными решениями и немецкими ударами раньше, чем многие опытные командиры. Она доверилась человеку, который имел доступ к оперативным сводкам. После этого оказалась у сторожки, где Екатерину застрелили в спину, а её саму попытались задушить.

Александра провела пальцем по краю снимка.

Она получила не только чужое обвинение и тело. Ей досталось незаконченное дело женщины, которая сама начала искать предателя и не успела назвать его имя.

Последняя запись в тетради теперь звучала иначе.

«После вечернего доклада. До утра никому не говорить».

Эти слова могли быть обычной предосторожностью. Могли — предупреждением. А могли стать приговором, произнесённым человеком, которому Лидия доверяла достаточно, чтобы пойти за ним в тёмный лес.

Александра закрыла глаза.

В памяти снова появилась мужская рука с ожогом. На этот раз она держала не только ремень. Пальцы словно опускались на плечо Лидии, направляя её вперёд, к сторожке.