Онлайн книга «Особая война»
|
Снег вдоль путей осел, превратившись в грязную кашу, пропитанную запахом гари. Вообще воздух на железной дороге был кисло-горький. Наползли сумерки, и серое небо медленно начинало сливаться с землей. Тени оживали и становились длинными и предательскими. Зоя то и дело останавливалась, чувствуя за спиной горячее дыхание Яшки. Она снова остановилась, потому что по путям скользнул прожектор паровоза, который на стрелке ушел на другую колею. Яшка что-то прошептал и нетерпеливо толкнул девушку в спину. Зоя нервно покусывала губы. Она провела рукой по карману, где ощущалась тяжесть пистолета. Волнение переполняло партизанку. Она была очень близка к своей цели, к тому, чтобы доказать всем, что и она чего-то стоит, и она может организовать диверсию. Каждый шаг по хрустящему насту отдавался в висках гулким стуком. Этот паровоз был для нее не просто грудой железа. Он был ключом. Ключом к доверию командира, к доказательству того, что она, хрупкая девушка, может нанести врагу удар, который запомнится. Перед глазами уже стояла картина, когда нагруженный взрывчаткой паровоз, пыхтя и обдавая все вокруг клубами белого пара, вырывается на мост и перепуганные немцы бегут следом, кричат и стреляют. Но остановить махину уже не могут, потому что на паровозе нет людей, он едет сам, как ревущий стальной огнедышащий зверь. Взрывчатки не было. Это была дыра в плане, огромная и тревожная. Но Зоя гнала страх прочь, убеждая себя, что выход найдется. Может, Яшка знает, где достать взрывчатку? Сначала нужно добраться до паровоза. Яшка поддернул полосатые брюки, заправленные в стоптанные яловые сапоги, и присел рядом на корточки. Быстрые воровские глаза беспокойно бегали по сторонам. От него пахло табаком и самогоном. Яшка явно не тратил время и успел где-то махнуть стакан. Зоя разозлилась, но пока не стала делать замечаний. Яшка ей был нужен. Бывший помощник машиниста, он с нагловатой бравадой заявил Зое: — Да я эту железяку с закрытыми глазами угнать могу! Зуб даю… Два часа назад его хвастовство казалось лучом надежды. Сейчас, на пронизывающем ветру, его уверенность выглядела бутафорской, наигранной. Они подобрались почти вплотную к паровозу. Тот издавал какие-то странные звуки. То ли внутри что-то щелкало, то ли потрескивало в остывающей топке. Запах угля и горячего масла был резким. Вблизи паровоза, лежа на снегу, Зоя чувствовала себя мелким зверьком, котенком рядом с железным монстром. — Видишь, Зойка, спит, как сурок, — прошептал Яшка, но в его голосе слышалась не бодрость, а нервная дрожь. — Сейчас я в кабину, и… Он не договорил. Резкий окрик на ломаном русском прорезал тишину, словно удар хлыста: «Стой! Хальт!» Из-за разрушенного пакгауза появились две темные фигуры в серых шинелях. Блеснули штыки. Время, казалось, сжалось в тугую пружину. У Зои внутри все похолодело, но разум сработал молниеносно. Она, стараясь не подниматься, почти сливаясь с насыпью, рванулась в сторону, к груде шпал, прижимаясь к земле. Инстинкт самосохранения и партизанская выучка давали о себе знать. — Сюда! — позвала Зоя. Но Яшка застыл на месте, парализованный животным страхом. Его бравада испарилась мгновенно, обнажив мелкую, трусливую душу. Он увидел не людей, а смерть, идущую на него. Мысль о Зое, о паровозе, о чем бы то ни было — все исчезло. Остался один животный инстинкт, который подсказывал один выход из ситуации — бежать. И Яшка рванулся не к Зое, а от нее, в противоположную сторону, туда, где начиналась окраина городка. Но его движения были слепыми и паническими. Он споткнулся о рельс, с размаху упал в грязный снег, поднялся, захлебываясь от страха, и побежал, не разбирая дороги. |