Книга Святой Рейтинг, страница 113 – Александр Домовец

По обеим сторонам коридора, словно в гостинице или общежитии, тянулись двери. Каждая из них была снабжена табличкой с надписью. Фёдор на ходу читал: «Фридрих Энгельс отказывается содержать Карла Маркса и советует ему заняться адвокатурой», «Робеспьер прекращает террор, чтобы рука об руку с Дантоном приступить к строительству мирного буржуазного государства», «Гаврила Принцип, промахнувшись в эрцгерцога Фердинанда, срывает начало Первой мировой войны»…

— Это что? – озадаченно спросил боец, который с историей и её персонажами знаком был довольно слабо.

— Это, мой юный друг, те самые развилки, о которых я говорил, – снисходительно сказал Хаос. – За каждой дверью – фрагмент смоделированного исторического процесса. Только история там развивается по другому направлению. Направление задаю лично я. Ну, вот, например, – доктор ткнул пальцем в дверь напротив. – За этой дверью великий русский князь Владимир в конце десятого века принимает решение отказаться от язычества на Руси в пользу не христианства, а ислама. В реальности такое вероятие существовало, но не сбылось. А если бы осуществилось? Какой могла стать Русь и куда пошла бы?..

Или вот здесь… Великого французского короля Генриха Четвёртого убивает фанатик Франсуа Равальяк. Но что, если бы короля собственной грудью заслонил от кинжала убийцы сидевший рядом в карете герцог Эпернон? Между прочим, мог бы и заслонить, скотина, спас бы жизнь суверена… И тогда история Франции сложилась совсем по-другому. А с нею (как знать?) и всемирная тоже…

Фёдор ошарашенно переваривал информацию.

— Очень интересно, – сказал Сидоров. – Но как бы всё это увидеть «а натюрель»? Что-нибудь на ваше усмотрение. Со слов такие материи воспринять как-то сложно.

— Я и не воспринял, – признался Мориурти.

Доктор ухмыльнулся.

— Прошу, – сказал он, распахивая ближайшую дверь.

Следом за ним Сидоров и все остальные вошли в помещение. Собственно, даже не в помещение. Дверь вела на просторный балкон, словно паривший над залом. А вот в зале, пятью-шестью метрами ниже, разворачивалась драматическая сцена.

Интерьер, в котором происходили события, роскошью напоминал дворцовые покои из любовно-исторического сериала «Слеза королевы». Хороший был сериал, видеопанель, помнится, даже всплакнула… Только здешние покои выглядели, словно поле брани. Красивые, обитые пёстрым шёлком стулья с изогнутыми спинками валялись на паркете, словно подранки. Письменный стол тёмного дерева с перламутровыми инкрустациями был перевернут, и лежал, скорбно задрав все четыре ножки вверх. Драгоценный ковёр усеяли разлетевшиеся бумаги и осколки вдребезги разбитых ваз.

Какой-то широкоплечий человек огромного роста, с кошачьими встопорщенными усиками на круглом лице, яростно отбивался от людей, которые вцепились бульдожьей хваткой и норовили свалить на пол. Над схваткой витали архаичные, но явно матерные слова, слышался треск одежды, звучали невнятные болезненные возгласы. Приглядевшись, Фёдор установил, что атакуемый, вроде бы, свой брат, военный. Во всяком случае, на нём был зелёный мундир армейского типа, с которого градом сыпались медные пуговицы. Нападавшие, числом шесть или семь, напротив, были одеты в длиннополые цивильные кафтаны. На плохо выбритых лицах полыхал свирепый азарт борьбы за существование.