Книга «Орлы Наполеона», страница 37 – Александр Домовец

Фалалеев сдержанно поклонился. Девушка, привстав, вежливо кивнула.

— А это, Семён Давыдович, мадемуазель…

— Биньо, — подсказала девушка.

— Мадемуазель Биньо. Та самая, которую мы вчера защитили.

— Замечательно! — воскликнул импресарио, широко улыбаясь и окидывая девушку быстрым цепким взглядом. Конечно, увидел проклятый горб. Однако, умница, и бронью не повёл. — Рад видеть, что вы в добром здравии, мадемуазель, — добавил галантно.

Не привыкшая к любезному обхождению девушка раскраснелась и поспешно встала.

— Пойду я, а то хозяйка хватится. Ещё раз хочу сказать спасибо вам от всей души. Вы вчера прямо как рыцари за даму сражались. Только вот дама не прекрасная…

Чувствовалось, что грустные слова вырвались помимо воли. Махнув рукой, Жанна выскользнула из комнаты. Мужчины озадаченно смотрели ей вслед.

— Бедняжка, — негромко сказал Сергей.

Фалалеев пожал плечами.

— Увы и ещё тридцать раз увы… Но тут ничего не поделаешь. Пойдёмте завтракать, Сергей Васильевич. Марешаль сказал, что надо кое-что обсудить.

К завтраку, как и накануне, кроме Сергея с Фалалеевым и Долгова с Марешалем, вышли мадам и мсье Лавилье. Муж выглядел не выспавшимся и вялым, зато жена, поглощая омлет с сыром, оживлённо щебетала за двоих.

— Без всякого преувеличения, господа, вы были вчера великолепны! — заявила она, глядя на Белозёрова. — Я всё видела в окно. И мерзкое мужичьё проучили, и за женщину заступились, — браво! Вот не знала, что художники так умеют драться… Р-раз — в челюсть, два — под дых!..

— Мсье Белозёров — бывший офицер. Он ещё и не так умеет, — чуть ревниво пояснил Долгов, и сам внесший лепту во вчерашний разгром противника.

— Проучили, заступились — это всё, конечно, хорошо, — строго сказал Марешаль. — Но, говоря официальным языком, вчера имело место нарушение общественного порядка в общественном же месте. И формальным зачинщиком, увы, является не кто иной как мсье Белозёров.

— И что с того? — буркнул Сергей. О формальной стороне дела он как-то не задумывался.

— Как что? Утром принесли повестку из мэрии. Пострадавшие вчера крестьяне нынче ни свет ни заря пришли жаловаться на действия мсье Белозёрова. Этого я, кстати, и боялся, но что-то уж очень быстро… Короче, нас ждёт местный мэр мсье Бернар.

— Вот мерзавцы! А ведь вчера мировую пили, — заметил Долгов. — Эти трое больше всех вылакали.

— Местный мэр… Слова-то какие, — проворчал Фалалеев. — Вся деревушка меньше воробьиного клюва. Скажи уж — сельский староста.

Марешаль недовольно посмотрел на него.

— У нас это называется по-другому. Впрочем, — хоть так, хоть этак, — мсье Бернар представляет в коммуне муниципальную власть. И он хочет слышать наши объяснения по поводу вчерашнего инцидента.

— Хочет — услышит, — отрезал Сергей, невольно представляя кроткое личико и нелепый горб Жанны Биньо. Вспомнил, как она вчера с жалобным криком билась в сильных руках пьяного Жака. "Надо было ему ногой добавить, скотине. И другому тоже…"

Мадам Лавилье взволнованно прижала руки к груди.

— Держитесь, мсье Белозёров! Если понадобится, я готова свидетельствовать в вашу пользу, — пообещала она.

Что ж, поддержка красивой женщины всегда приятна.

Коммуна Сен-При-Ла-Рош была невелика, это верно. И всё в ней было маленькое. Хотя и настоящее.

Узкие улочки-ручейки между аккуратными двухэтажными домиками из серого камня в зелёных разводах винограда и жимолости. Небольшая приходская церковь, чей шпиль вознёсся над деревней. Крохотная площадь, украшенная круглым строением под черепичной крышей, — местный рынок. Ещё одна площадь, тоже карликовая, гордо именуемая ратушной. Именно здесь находился самый большой дом в деревне — трёхэтажный. Ратуша.