Книга «Орлы Наполеона», страница 24 – Александр Домовец

— Это правда, — задумчиво подтвердил Марешаль. — Однако мало кто из них способен на решительные действия. Поговорить, покричать — это да… Главное же, выставку как публичное межгосударственное мероприятие им сорвать не удалось. А поездка мсье Белозёрова en plein air^[7] является делом приватным, никому не интересным. В провинциальной глуши бонапартистам делать просто нечего.

— Ну, дай бог…

На том пока и расстались. Фалалеев с Долговым отправились в банк менять рубли на франки, а Белозёров с Марешалем поехали на выставку.

Была у Сергея привычка приходить инкогнито на собственные экспозиции и неузнанным бродить по залу, наблюдая, как откликаются люди на его работы. Несолидно, забавно даже, но вот поди ж ты… Так хочется увидеть вдруг застывшего у картины зрителя, взгляд которого прикован к твоему полотну. Ощутить его интерес, его сопереживание… Есть ли большее счастье и награда для художника?

В этом смысле Сергей вернулся с выставки вполне вознаграждённым. И зрителей было много, и картины разглядывали увлечённо, и книга отзывов полнилась добрыми записями.

В просторном кабинете с задёрнутыми шторами, под уютный треск поленьев в большом камине, как и две недели назад, беседовали двое хорошо одетых мужчин.

— Что за инцидент произошёл на открытии выставки русской живописи? — сухо осведомился тот, кто постарше.

— Кучка оголтелых бонапартистов попыталась со-рвать церемонию, — невозмутимо ответил тот, кто помладше, сидевший в почтительной позе на краешке кресла. — Выкрикивали оскорбления в адрес России, славили императора… К счастью, их вовремя скрутили, и открытие состоялась.

— Боже, какие идиоты…

— Совершенно с вами согласен.

Старший раздражённо пожевал сухими узкими губами.

— Надеюсь, наш друг господин Белозёров не пострадал?

— Никоим образом.

— Ну, слава богу… Необходимо обеспечить его безопасность. Полнейшую. Чтобы ни один волос не упал с головы, слышите?

Младший уверенно кивнул.

— Не беспокойтесь. Завтра Белозёров уезжает в глухую провинцию на этюды. Там он будет в полной безопасности. Мы позаботимся.

— Полагаюсь на вас. — Старший откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на пламя камина, жарко освещавшее комнату. — Он нам нужен, очень нужен…

Древний дворец французских королей Сен-Клу знаменитому Версалю сильно уступал. Не тот масштаб, не та пышность, не то величие. И всё же Карл Десятый своей резиденцией сделал именно его. Выстроенный в итальянском стиле, небольшой дворец был уютен и красив. К тому же его окружали восхитительные сады и парки, созданные гением Ленотра^[8]. Одного взгляда на прелесть цветов и деревьев, на сочную зелень газонов, на ажурные струи фонтанов было довольно, чтобы понять и оценить выбор монарха.

Именно здесь, в Сен-Клу, Карл Десятый второго дня подписал четыре ордонанса^[9]. Введение цензуры, роспуск недавно избранной палаты депутатов, ограничение избирательного права — таково было содержание документов, призванных укрепить королевскую власть, чья сила была изрядно подорвана дерзостью парламента и свободолюбием народа. Вчера указы появились в газетах. И сегодня Карл, скрывая волнение, принимал у себя в кабинете доклад о реакции общества на ордонансы. Докладывал министр внутренних дел граф Лабурдоннэ.