Онлайн книга «Полонез»
|
— На сегодня всё, мистер Гилмор, — говорю англичанину. — О месте и времени следующей встречи извещу вас отдельно… Да! Не забудьте объяснить мадемуазель Аглае, что в ваших интересах о нашем визите не распространяться. Вот теперь, кажется, всё и можно удалиться. Но англичанин поднимает руку. — Мы говорили о деньгах, — напоминает он твёрдо. — Ах да, — спохватываюсь я и лезу в карман. — Вот ваш бумажник, мистер Гилмор. Визитки, документы, деньги — всё на месте. Здесь пятьсот франков. Англичанин хмуро вертит в руках бумажник. — Вы считаете, что расплатиться со мной моими же деньгами — это корректно? С удивлением смотрю на Гилмора. Это у него такой английский юмор? Или банальная человеческая жажда денег, перед которой дуло пистолета — пустяк? Надо бы Гилмору вести себя скромнее. Его стараниями Польша рискует умыться кровью. За это англичанина можно и нужно пристрелить, но я оставляю ему жизнь. А он, похоже, мою доброту не ценит. Больше того, пытается торговаться… Жадность! И чем в этом смысле джентльмен лучше нищебродов, лихорадочно собирающих в дорожной грязи разбросанные Каминским и Жаком банкноты? Впрочем, если я всё это скажу англичанину, тот, пожалуй, обидится. А обижать завербованного агента нельзя. Предатель — существо ранимое. — Кроме того, мы не оговорили суммы, которые мне будут причитаться за предоставление интересующих сведений, — не унимается Гилмор. Ну, это уже чересчур! Ему ещё и таксу подавай… — Ещё успеем оговорить, мистер Гилмор, — говорю добродушно, поправляя маску. Надеюсь, она скрывает презрение, которое сейчас я испытываю к англичанину. — А для первого раза достаточно. — Но я бы хотел… — Впрочем, извольте, добавлю. С этими словами, бросив на постель бесценное и злополучное (кому как) письмо мадемуазель Аглаи, наконец покидаю надоевшую спальню. На площади Бово, прямо напротив Елисейского дворца, расположился массивный трёхэтажный особняк, знакомый всему Парижу. Его занимало министерство внутренних дел Французского королевства. Солидные серые камни здания исподволь внушали мысль о силе и строгости учреждения-хозяина. Самое грозное из всех ведомств имело весьма широкие полномочия. Национальная полиция и жандармерия были его подразделениями. Выдачей разнообразных документов занималось именно оно. Руководители региональных департаментов напрямую подчинялись министру. Вопросы государственной безопасности решались тут же, на площади Бово. Особняк был обнесён кованой изгородью, на которой висел ведомственный почтовый ящик для обращений. Каждый француз имел право опустить в него своё письмо любого содержания, подписанное или не подписанное. И надо сказать, что ящик никогда не пустовал. Чего только не было в обращениях, адресованных, как правило, напрямую министру! Жалобы на нерадивых полицейских, кляузы на хулиганящих соседей, требования найти управу на уголовников, доносы на чиновников-взяточников… Разбирая почту, секретарь министра намётанным глазом с ходу определял подходящее место для письма — мусорную корзину или папку для доклада. Первых было намного больше. Письмо в узком конверте цвета беж, написанное твёрдым мужским почерком, секретарь, поколебавшись, сразу положил на стол министру. Тьер, поглощённый чтением доклада из префектуры департамента Гар, с некоторым недоумением взглянул на секретаря поверх очков. |