Книга Черная книга, страница 58 – Александр Домовец

А самое плохое — Морохин разоблачил и арестовал доктора. Угрозами или уж не знаю чем, заставил его говорить. Не то чтобы это катастрофа, но опасно, опасно… В организации доктор мелкая сошка, однако кое-что знает. Немало уже и рассказал. Об этом с большой тревогой сообщил Туз. И буквально потребовал, чтобы мы приняли меры…

— Требует — примем, — отрезал Демон.

— Ну, это ясно. Понять бы ещё, какие.

Помолчав с минуту, Демон предложил план.

…Последующие три года показали, что в выборе я не ошибся. За это время Демон ликвидировал десятка два опасных для организации личностей, а также запугал и склонил к сотрудничеству с нами целый ряд полезных людей. И это не считая исполнения мелких, однако нужных поручений. Довольно быстро выяснилось, что, умея невероятно ловко драться и убивать, Демон также способен быстро и хорошо думать. Постепенно мы стали привлекать его к обсуждению планов и отдельных акций.

Что говорить, своеобразнейшая личность. Молчаливый, себе на уме, опасный, как пуля. В глубине души я его боялся… да, боялся. И в то же время возбуждал он во мне живой интерес. Откуда взялся? Где овладел навыками боя, делавшими его, несмотря на хромоту, живой машиной для убийства? О себе Демон говорил мало и неохотно. Настоящего имени-фамилии, например, так и не раскрыл. Однако со временем кое-что прояснилось.

Сын слесаря и прачки осиротел рано и зарабатывал на жизнь половым в трактире на Выборгской стороне — район бедный, рабочий. Оттуда в положенный срок ушёл в армию. Вместе со своим полком вступил в Русско-японскую войну и дослужился до ефрейтора. В сражении под Мукденом не повезло: тяжело раненный в ногу, попал будущий Демон в плен и оставшиеся до конца войны месяцы провёл в лагере для военнопленных в провинции Токайдо.

Когда с Японией было подписано мирное соглашение и попавшие в неволю российские солдаты с офицерами потянулись на родину, Демон решил остаться. В России его никто не ждал, а к Японии за полгода привык, неплохо научился говорить. И вообще тут ему нравилось. Тем более, что японцы относились к пленным вполне гуманно. Комендант лагеря помог Демону пристроиться в крестьянский дом в деревушке Исихари. Здесь парень прожил четыре года, работая на хозяев, — молодую бездетную женщину-вдову и её деда, обнищавшего самурая.

По некоторым словам и фразам, произнесённым в разное время, можно было догадаться, что у Демона с хозяйкой случился роман. Дед-самурай им не препятствовал. Напротив, принял русского в семью и с охотой передавал ему своё боевое искусство (а боец он был изрядный). Каратэ — так называлась эта система единоборства. Парень занимался с увлечением и вскоре благодаря молодости, силе и ловкости достиг немалых успехов, хотя и хромал после ранения.

Так бы и остался бывший ефрейтор в Японии до конца дней (и был бы по-своему счастлив), но судьба распорядилась иначе. Хозяйка, беременная от парня, умерла родами. Ребёнок тоже не выжил. А вскоре Демон схоронил деда-самурая и оказался один-одинёшенек. Вот тогда он вспомнил о родине.

…Надо признать, что план Демона был хорош, довольно простой и чрезвычайно эффективный. В случае реализации, разумеется.

— Хорошо, — сказал я, — сегодня же обсужу твоё предложение с начальством и примем решение. Завтра тебе сообщу. — Одним глотком допил чай. (Да разве это чай? По сравнению с тем, что заваривал Викентий, помои.) — Но что делать с Морохиным?