Книга Черная книга, страница 127 – Александр Домовец

Налив мне и себе чаю, Морохин вернулся на место, снял пиджак. Я последовал его примеру. Жаркое нынче лето выдалось. Или такое ощущение возникло оттого, что события — одно другого печальнее и драматичнее — идут нескончаемой чередой?

— Что решил делать великий князь после смерти Себрякова? — спросил Морохин.

— Это был вопрос… Гибель профессора, в общем-то, ставила на всём замысле крест. Однако Александр Михайлович — человек настойчивый и от своего плана отказываться не стал. Он принялся искать замену Себрякову. А пока суд да дело, надо было найти записки Палена, которые после смерти профессора исчезли.

— И, стало быть, вы…

— Совершенно верно, появился я у вас не случайно. Требовалось, чтобы человек, уполномоченный клубом, участвовал в расследовании, помогал в поиске убийцы и, главное, исподволь направлял следователя на поиск записок. Следователем по делу стали вы. А человеком от клуба — я.

— Почему именно вы?

— Александр Михайлович знает меня ещё по Русско-японской войне. К тому же я служу в контрразведке и оперативно-следственный опыт имею. Великий князь договорился с моим начальством, чтобы меня временно откомандировали для участия в расследовании. Предлог был вполне благовидный: погиб личный биограф царского дома, и в высших кругах желают, чтобы полицейское следствие было усилено представителем специальной службы.

Вскочив, Морохин принялся по обыкновению шагать по кабинету, искоса поглядывая на меня. Лишь бы не обиделся… Всё же, как ни крути, все эти недели я в чём-то его обманывал.

— Так вы всё знали и молчали? — сказал наконец Морохин, останавливаясь.

— Да помилуйте! Мне была известна лишь подоплёка дела в части записок Палена, не больше, и я эти сведения частями вам излагал. Всё остальное — фигуру Демона, участие Зарокова, предательство Говорова и так далее — мы вычислили вместе. Главным образом, конечно, вы, а я лишь помогал. Но вместе. — Встав, я положил руку ему на плечо. — Не сердитесь, Дмитрий Петрович. Свою связь с клубом и великим князем я, конечно, от вас таил. Но иначе, по ситуации, было невозможно. Во всём прочем я старался быть вам полезным… да просто быть надёжным товарищем. Во всяком случае, вы для меня стали именно таким.

Морохин широко улыбнулся, и у меня отлегло от сердца.

— И вовсе я не сержусь, с чего вы взяли, — проворчал он, крепко пожимая руку.

Славный человек Дмитрий Петрович… После смерти жены я замкнулся в себе и с людьми схожусь трудно. Однако Морохин вошёл в мою жизнь просто и естественно, словно знакомы невесть сколько. Как жаль, что теперь уж и не знаю, когда увидимся. Слишком далеко от Владивостока до Санкт-Петербурга.

— Ну, вот вроде и разобрались, — пробормотал Морохин словно сам себе. Перевёл взгляд на меня. — А то ведь я с первых дней чувствовал с вашей стороны какое-то умолчание, подозревал какие-то подводные камни…

— В вашей проницательности я и не сомневался.

— Но постойте! — спохватился Морохин. — А что же теперь? Великий князь от своего плана отказался?

— Вернее сказать, план провалился. Себрякова нет, записки Палена оказались в руках у императора. Он, кстати, их сжёг на глазах великого князя.

— Не удивлён, — сказал Морохин, помедлив.

— Но дело не в этом. В конце концов копия записок у меня есть… Дело в том, что император взбешён. С одной стороны, через Георга Пятого «Интеллидженс сервис» передала ему сведения о подготовке публикации скандального документа. С другой, охрана выявила и передала императору список лиц, входящих в неофициальный антибританский клуб. И Николай его фактически раздавил.