Книга Черная книга, страница 106 – Александр Домовец

Морохин вдруг засмеялся.

— Это вы напрасно, — сказал, надевая пиджак. — Катерина Владимировна вместе с ней училась на Бестужевских курсах, да и сейчас приятельствует. Так вот, она считает Себрякову особой умной, хитрой и ловкой.

Я, признаться, растерялся.

— Но как же это… А капризный вид? А глупые реплики? А томный взгляд и кокетство?

— Поехали, Кирилл Сергеевич, — сказал Морохин нетерпеливо. — По пути я вам про Себрякову всё объясню.

Дарья Себрякова

Звонок Зарокова мне не понравился.

Спросил, дома ли я, не собираюсь ли куда-нибудь. Хочет, мол, приехать и поработать с документами профессора. Обычная тема, лёгкий разговор. Почему же в голосе Евгения чувствовалась напряжённость? Сообщил он также, к моему удивлению, что на этот раз хочет приехать вдвоём с коллегой-историком из университета, который поможет разобрать бумаги покойного мужа.

— Вдвоём так вдвоём, — сказала я с неудовольствием, которое даже не пыталась скрыть. — Приезжайте.

И повесила трубку.

Что-то затянулась работа Евгения… Конечно, документов у покойного мужа хранилось немало, но не столько, чтобы уже месяц, чуть ли не ежедневно, корпеть над ними. Откровенно говоря, постоянные визиты Зарокова начали тяготить. Тем более, что встречами в спальне они завершались всё реже. А теперь и вовсе хочет притащить с собой какого-то историка. Что у меня, проходной двор, что ли?

Я почему-то ощутила беспокойство и в который уже раз пожалела, что Паша взяла расчёт. Не хотелось оставаться одной с двумя мужчинами, даже если один из них мой любовник. Хоть компаньонкой обзаводись…

Впрочем, в голову пришла мысль получше. Я взяла книжечку, в которую заносила номера телефонов, и позвонила Кате Князевой в редакцию газеты. К счастью, она оказалась на месте.

— Ты не могла бы сейчас ко мне приехать? — спросила я без обиняков.

Катя, похоже, удивилась.

— Могу, — сказала с некоторой заминкой. — А что случилось?

— Да, в общем, ничего особенного… Приедешь, — расскажу.

— Ну, хорошо. Скоро буду.

При мысли, что приедет Катя, я развеселилась. Пока Зароков с коллегой будет разбираться с документами, мы запрёмся на кухне и всласть поболтаем. Может, и вина выпьем. И уж точно посплетничаем.

Катерина Князева

Даша была чем-то обеспокоена, и я это почувствовала. Гадая, что там у неё могло случиться, я побросала в ридикюль всякие мелочи и направилась к выходу.

— Катерина Владимировна, золотце! Куда это вы собрались в разгар трудового дня?

Таким сладким голосом во всей редакции говорил один-единственный человек — старший корреспондент Капустин. Он же, увы, распоряжением редактора мой непосредственный начальник.

— Да вот, Никанор Филиппович, личные обстоятельства возникли, — объяснила я без запинки. — Очень важные, понимаете ли, срочные, звонили мне только что… Вы не беспокойтесь, я ненадолго.

Моя улыбка умиротворила бы и гадюку. Но куда там бедной змее до Капустина!

— А вы заметку про пожар на дровяном складе купца Сычёва написали? — ещё более сладко спросил цербер. Из такого голоса хоть сахар добывай.

Я молитвенно сложила руки на груди.

— Никанор Филиппович, миленький! Как только вернусь, так сразу и сдам! Вот ей-богу! Можно?

— Нет, голубушка, не можно, — сказал Капустин злорадно. — Заметка идёт в номер, а номер ждать не будет. У него график. Так что сначала заметка, а потом личные обстоятельства. Работайте.