Книга Тени над «русским Чикаго», страница 60 – Александр Домовец

— Давайте определимся, – предложил он апатично. – Либо Силантий сказал правду, и тогда убийство Данилова – как на ладони. Либо соврал, и тогда… Однако, судя по вашему давешнему рассказу, Николай Трофимович придушил его намертво. Не верится, что под угрозой разорения пахан стал бы юлить.

— Не стал бы, – подтвердил я с досадой. – У меня ощущение, что он был с нами полностью правдив. Ну, или почти полностью.

— Так как же всё это совместить?

— Не пытайте, Герман Валерьянович! – взмолился я. – Сам ничего толком не понимаю. Факты тащат в одну сторону, интуиция в другую. Третий день живу враскоряку.

— А ещё Маркин этот, – произнёс Алексей задумчиво.

Ладонь Подшибякина, протянутая к горшку с геранью, повисла в воздухе.

— Что – Маркин? – спросил нехорошим тоном.

Я рассказал про утренний разговор в ресторане, включая романтическую историю о знакомстве Данилова с Капустиной. Объяснил, почему не верю в неё ни на грош.

Лицо полицмейстера стало свирепым.

— Ну…! – охарактеризовал он бывшего подчинённого самым что ни на есть исчерпывающим образом. – Я же говорил вам, что с этой двуличной скотиной всегда надо быть начеку. Врёт, как дышит, за целковый мать родную продаст! А вы его, не в обиду, поваживаете. Но постойте…

— Что, Николай Трифонович?

— Если Виктор Петрович в своём недоверии прав, – а похоже, что он прав, – тогда вся картина гибели Данилова предстаёт в совершенно ином свете.

Соколов полностью открыл глаза.

— Расшифруйте, Николай Трифонович, – попросил он негромко.

— Если Маркин врёт, то вся версия про любовницу Данилова рассыпается, как песочный домик, понимаете? Не ходил Данилов по пятам за служанкой Авдотьей. Не было никаких любовных записок. Не отвечала на них Капустина. Не разрешила войти в свой дом Данилову и, стало быть, не сблизилась с ним, – разъяснил Подшибякин. – Она его вообще не знала.

— А если допустить, что Данилов познакомился с Капустиной каким-то иным образом, без посредничества служанки и переписки? – предположил Алексей.

— Теоретически это возможно, однако на практике… – Подшибякин махнул рукой. – К женщине, которая ведёт уединённый образ жизни, да ещё под присмотром бабушки, подобраться почти невозможно. Это же не светская дама, которая посещает музеи, театры, благотворительные вечера и так далее. Ну, вот как? – Он помолчал. – Если только нанять какую-нибудь шпану, чтобы напала на женщин по пути из церкви, и героически спасти. А благодарная Капустина, рыдая, открывает объятья отважному спасителю. Или перелезть через забор и пасть на колени у крыльца… Или объясниться в любви прямо на рынке, не отходя от мясных рядов?..

Алексей фыркнул.

— М-да, – подал голос Соколов. – Такие предположения топят нас в болоте романтики, а она к реальной жизни отношения не имеет. Значит, мы можем сделать вывод. Простой и одновременно сложный.

— Говори яснее, Герман Валерьянович! – рыкнул Подшибякин.

— Да уж куда яснее. Повода ревновать и заказывать убийство Данилова у барышни Репиной не было, потому что не было у жениха никакой любовницы. Это просто. Но она всё-таки его заказала – пахан Силантий, судя по всему, не соврал. Зачем заказала? С какой стати?

Алексей поднял руку, как на уроке.

— Так ведь Маркин своим якобы расследованием внушил ей мысль об измене Данилова. И она просто заблуждалась.