Книга Тени над «русским Чикаго», страница 47 – Александр Домовец

Ещё проще обошлось с Парфёном. Покончив с Даниловым, Рыбак направился к ночлежке, где побирушка квартировал. Ночлежка та располагалась на территории Силантия. Там один из людей пахана с вечера принялся угощать Парфёна выпивкой, а потом, когда водка закончилась, позвал на улицу якобы купить в ближайшем трактире новую бутылку – и фактически передал Сорокина Рыбаку. Трупы сбросили в овраги. Заказ был выполнен.

Вот тебе и леди Макбет Царицынского уезда!..

На прощание Силантий напомнил Подшибякину:

— Я тебе, Николай Трифонович, всё рассказал. И теперь на твоё слово надеюсь.

— Надейся, – разрешил тот. – Душить я тебя не буду. И насчёт Данилова с Парфёном не трону. В конце концов убивал Мишка, а он…

— Насчёт Мишки не беспокойся, – перебил Силантий. – Я со своей крысой за длинный язык сам рассчитаюсь.

Подшибякин прищурился.

— Ну, ваши дела меня не касаются, – сказал с непонятной улыбкой и вышел на улицу.

Вернувшись в управление, принялись мы обсуждать ситуацию.

— А ведь я был прав, Виктор Петрович, – напомнил Подшибякин со вздохом, грустно поглаживая горшочек с геранью. – Я вам с самого начала говорил, что тут чистая уголовщина. Ну, правда, вышла с романтическим уклоном.

— В голове не укладывается. Образованная, умная, очаровательная девушка! И богатая в придачу… – Я вспомнил сентенцию Маркина. – Правда, один неглупый человек сказал, что в каждой женщине есть и святое, и дьявольское.

— Изрядно сказано! Писатель какой-нибудь или философ?

— Да нет, ваш старый знакомый…

И я уже подробнее рассказал Подшибякину о встрече и разговоре с Маркиным и о его версии насчёт Юлии Репиной. Труп Сорокина, правда, в версию не вписывался, но рассказ пахана объяснил и это обстоятельство.

Полицмейстер задумчиво сжал кулак размером с небольшую дыню.

— Вот ведь, сукин сын, и тут успел, – сказал задумчиво. – Значит, за Даниловым по поручению барышни шпионил он и связь с другой женщиной установил тоже он. А Репина после его доклада осатанела. Ну, чем не соучастник?

Подшибякин невесело засмеялся, хотя было нам вовсе не до смеха.

— Так что будем делать с барышней Репиной? – спросил я, уже зная ответ.

— Ничего, – отрубил полицмейстер хмуро. – Объяснить почему или сами догадаетесь?.. Вот то-то. К сестре богатейших городских купцов просто так на козе не подъедешь. Нужны факты, нужны улики. А у нас ноль без палочки – одни слова.

Всё верно – никаких улик против Юлии не было. Прошка, по-собачьи преданный Репиным, да ещё и тайно влюблённый в барышню (по мнению Маркина), от всего, если что, отопрётся. Про пахана и говорить нечего. Мишка Рыбак… а собственно, что Мишка? Даже если совершить эксгумацию трупов и с помощью экспертизы установить авторство смертельных ударов, убивец примет всё на себя. И точка.

Кстати, ещё вопрос, долго ли Рыбак протянет в тюрьме, куда сядет за покушение на лжеприказчика. Силантий открытым текстом обещал с ним разобраться, а руки у пахана длинные и способны дотянуться до приговорённого хоть на этапе, хоть в камере. Подшибякин же и словом за Мишку не заступился. Видимо, считал, что если одним подонком на свете станет меньше, то и хорошо.

А возвращаясь к Юлии… Я вдруг понял, что рассказ Силантия в моей царицынской командировке ставит точку.

Задачу Монкевиц сформулировал чётко: разобраться в убийстве офицера контрразведки Данилова, установить преступника и мотивы преступления. А разве я не разобрался? Заказчик, организатор и непосредственный исполнитель убийства выявлены, мотив ясен. К служебной деятельности Данилова трагедия отношения не имеет. Конечно, хорошо бы покарать преступников… Но это вне моих возможностей, да и задачу такую никто не ставил. Можно паковать чемоданы.