Книга Тени над «русским Чикаго», страница 160 – Александр Домовец

— Неужели в советской разведке настолько плохо с людьми, что вы хотите завербовать старую калошу?

Алексей шутки не принял.

— Во-первых, вам немного больше сорока, так что о старости речи нет, не прибедняйтесь, – сказал он рассудительно. – Во-вторых, между вербовкой и приглашением на службу разница принципиальная. В-третьих, вы нам нужны. Служить есть кому, но в целом людей не хватает. Опытных и талантливых людей не хватает тем более. А вы контрразведчик превосходный и умелый – уж я-то знаю. Главное же, вы полностью натурализовались во Франции. А она сейчас весьма интересует наше руководство.

— А ваше руководство не смущает, что я служил в царской контрразведке? – спросил я хмуро. В ушах по-прежнему звенело. – А затем у Деникина и Врангеля?

Алексей поднял руку.

— Мы всё знаем, Виктор Петрович, – сказал он проникновенно. – Прежде чем я приехал к вам в Париж, мы отследили весь ваш путь. Знаем, где службу несли, как жили… – Он опустил глаза. – Знаем и о вашем горе. Хоть с опозданием, но примите моё глубочайшее соболезнование.

Я лишь кивнул без единого слова.

— Ситуация сложная, Виктор Петрович, что тут скрывать, – продолжал Алексей нерадостно. – Страну со всех сторон обложили, только успевай отбиваться. Людей мало. Феликс Эдмундович… ну, Дзержинский… решил, что необходимо привлечь на службу прежних профессионалов. Разумеется, не всех подряд, а наиболее толковых и не замаранных рабоче-крестьянской кровью. В партии его поддержали.

— Вы-то сами как на службе у чекистов оказались? – не удержался я от вопроса.

— Пригласили… вот как я вас теперь приглашаю.

— А почему согласились? Если не секрет, конечно?

— Не секрет, Виктор Петрович. После войны армия развалилась… ну, это вы и без меня знаете… и остался я не у дел. Воевать с новой властью не собирался, да и с какой стати? Император отрёкся, так что присягой я больше не был связан. Раньше правили Романовы, вместо них пришёл Керенский, потом Ленин с Троцким. Со временем и после них кто-то будет. А Россия вне времени. Она была, есть и останется. Вот ей и служу. Большевиков можно любить или не любить, но они предложили для страны новый путь…

— Ну да, и щедро полили кровью! Во имя, так сказать, равенства и братства! – Не удержался я, съязвил. Но Алексей не стал спорить.

— Всё так, Виктор Петрович, беды и горя напились люди допьяна… – Он поднял на меня мрачный взгляд. – Только думаю я, что в гражданской войне правых и виноватых нет. Все виноваты поровну. Ещё вопрос, кто больше зверствовал – белые или красные…

Тут мне возразить было нечего. За годы гражданской насмотрелся я на всю оставшуюся жизнь такого, чего век бы не видеть. Лучшие из лучших – белые офицеры, товарищи по оружию, с которыми делил войну и судьбу – были по локоть в народной крови, пролитой, увы, далеко не всегда на полях сражений. Что уж говорить о бандитском отребье, которое во множестве примазалось к белому движению и зверствовало так, что уму непостижимо!

Лично моя совесть была чиста, насколько на войне вообще можно говорить о совести. В деникинской и врангелевской контрразведках заработал я репутацию белоручки и чистоплюя, потому что, допрашивая пленных и арестованных, никого никогда не бил и не пытал – более того, посильно удерживал от этого сослуживцев. Хотя в общей ситуации это ничего не меняло.