Книга Тени над «русским Чикаго», страница 113 – Александр Домовец

Ну а что было дальше, уже известно…

Излишне говорить, что ночной взрыв переполошил весь город. Царицынские газеты подняли крик, требуя от управления полиции скорейшего расследования и отчёта перед горожанами. Читая колючие заголовки, Подшибякин наливался багрянцем. Остен-Сакен, пригласив полицмейстера и меня, допытывался, связан ли взрыв со следственными действиями по делу Данилова. А когда выяснилось, что да, связан, выразил кроткую надежду, что в ходе дальнейшего следствия город всё же уцелеет.

Говоря о тупике, я имел в виду, что Бабушкин и Капустина мертвы, а Маркин упёрто молчал – сочинил жалобу прокурору и на допросах лишь истерически твердил, что честного человека обидеть легко. Что касается задержанной бабушки Тюкиной, то она активно симулировала старческое слабоумие. Мол, с головой у неё плохо, ничего не помнит и слабо соображает. В Царицын её привезла Наташа, обустройством и оформлением необходимых документов занималась она же, поэтому все вопросы к ней.

Я показал Тюкиной ответ из Рязанского полицейского управления и спросил в лоб, откуда женщины прибыли в Царицын. И зачем надо было врать насчёт проживания в Рязани. В ответ на это Тюкина радостно сообщила, что, дескать, в вашем трактире мне нравится, всюду чисто и пахнет приятно, а принеси-ка ты, милый человек, пару чая и баранок помягче, зубы – вот беда – уже не те. Словом, натуральный маразм. Если бы я не разговаривал с ней во время знакомства и не отметил тогда ясный ум и твёрдый характер, впору было поверить.

Такие дела…

Часть немецких щупальцев, включая официанта из ресторана «Столичных номеров», мы обрубили. Однако местонахождение головы оставалось тайной за семью печатями. Монкевиц, которому я в очередном телефонном разговоре доложил ситуацию, призвал не расслабляться. «Надо искать резидента, – напомнил он жёстко. – Пока он на свободе, угроза диверсии сохраняется в полной мере. Тем более, что…» – «Что, Николай Августович?» – «Война не просто рядом. Она, считайте, уже здесь. Стало быть, все шпионские сети приведены в готовность номер один. А покойный Майер прямо связывал катастрофу в Царицыне с началом войны…»

Монкевиц был прав. Газеты наперебой вопили о том, что после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда Австро-Венгрия предъявила Сербии заведомо невыполнимый ультиматум. Сербия апеллировала к России. Император Николай тщетно пытался умиротворить агрессивных австро-венгров, поддерживаемых Германией. Срок ультиматума истекал, и было ясно, что ком драматических событий катится с нарастающей скоростью. А значит, царицынская катастрофа, обещанная Майером, становится всё ближе.

Я держал ежедневную связь с ДЮМО. Начальник службы безопасности Вилимов докладывал, что намеченные меры исполняются в полном объёме, однако никаких признаков готовящейся на заводе диверсии обнаружить пока что не удаётся. Что хочешь, то и думай. То ли проверки ведутся небрежно, то ли немецкая агентура маскируется настолько успешно, то ли… что? Теряясь в догадках, я ложился и просыпался во власти дурных предчувствий.

Резидент! Вот у кого были ответы на все вопросы. Но кто он и где его искать? На этот счёт были выдвинуты противоречивые версии.

Подшибякин признался, что до взрыва полагал резидентом Капустину. И, положа руку на сердце, в его мнении был резон – достаточно вспомнить смелость, ум, хладнокровие и мгновенную реакцию покойной Натальи-Эльзы. Но я в этом сомневался. У резидента есть дела поважнее, чем лично тащить в постель интересующего человека. Даже как-то не по чину. Я уже не говорю, что уничтожение резидента – дело неслыханное. Обычно приказы об уничтожении отдаёт сам резидент.