Книга Тени над «русским Чикаго», страница 108 – Александр Домовец

— Голова уже не та, и нюх потерял, – прокомментировал Подшибякин. Вздохнул. – Старый ты стал, Серёжа… А может, оно и к лучшему. Быстрее на бессрочной отмучаешься.

Маркин затравленно оглянулся по сторонам. Помощи ждать было неоткуда.

— Не докажете! – произнёс он тихо, истерически. – Психологию и догадки ваши к делу не пришьёшь. Нет у вас доказательств и быть не может!..

— Докажем, – сказал я уверенно. – Не хотите говорить, и чёрт с вами. Вам же и аукнется. Другие, надо полагать, умнее окажутся. Бабушкин заговорит. Или Капустина. Или Тюкина. Решили, что на вас свет клином сошёлся?

В номер без стука вошёл Соколов.

— М-да, – произнёс флегматично, обозрев иссиня-бледное лицо Маркина с нервически дрожащими брылями. – Запирается злодей?

— Да какой он злодей, – сказал Подшибякин с отвращением. – Просто старая сволочь! Хотя чёрных дел наделал по самое некуда… Запирается, да.

— Ясно. Я, собственно, с конвоем.

Экс-дознаватель поднял голову.

— С каким конвоем? – пролепетал трясущимися губами.

— С обычным. Два городовых в коридоре, зарешёченная карета внизу. Забыл, что ли, как это делается? Будешь в кутузке сидеть.

— П-почему в кутузке? На к-каком основании?

Подшибякин сдвинул густые брови.

— Пока – за незаконную сыскную деятельность.

— Да какая там незаконная деятельность?! – взвыл Маркин.

— Ну как же? Оказываешь людям сыскные услуги, а соответствующий патент в губернской юридической палате, небось, не выправил? По глазам вижу, что не выправил. Стало быть, права не имеешь, но оказываешь. Мошенник ты. Барышня Репина может подтвердить или вот Виктор Петрович…

Я развёл руками. Мол, если надо, то подтвержу, никуда не денусь.

В номер вошли городовые.

— Что вы творите? – зашептал Маркин, дёргаясь в крепких руках. – Это же произвол… Я кричать буду!

— Кричи на здоровье, – разрешил Соколов, слегка зевнув. – Перед публикой за шум извинимся. Объясним, что преступник нынче нервный пошёл. Его вяжешь, а он кричит.

Проводив Маркина взглядом, полицмейстер поднялся из кресла и потянулся хрустко.

— С этим пока всё. А что с остальными? Будем брать?

— Обязательно. Всех по очереди.

Глубоко вздохнув, я постучался.

Спустя минуту за дверью послышались шаги, и недовольный голос спросил:

— Кто там?

— Павел, это я, Рязанцев.

— Виктор Петрович? В такой час?! Что случилось?

— Дело срочное, Павел… Так и будем через дверь переговариваться?

— Нет-нет, извините… Сейчас открою, только надену что-нибудь.

Наконец дверь открылась. На пороге появился полуодетый Бабушкин в нижней рубашке и наспех натянутых брюках. И я сразу понял, что формуляр поручика не врал. Хладнокровие, быстрая реакция, навыки рукопашного боя – всё было при нём.

Увидев за моей спиной незнакомых людей, Бабушкин мгновенно попытался захлопнуть дверь. Но мы, навалившись, её распахнули и ворвались в квартиру. Ближе всех к поручику оказался один из городовых с роскошными усами. Он и получил удар ребром ладони по шее, от которого рухнул нам под ноги. Перепрыгнув через усатое тело, я оказался лицом к лицу с Бабушкиным.

— Эльза, беги! – отчаянно крикнул тот и тут же ударил, метя плотно сжатыми пальцами правой руки в моё горло. Хороший удар. Пропустишь – сомлеешь враз.

Но я был наготове и удар отбил. В свою очередь рубанул ребром ладони по плечу, чтобы парализовать бьющую руку. Однако Бабушкин перехватил моё предплечье и ловким приёмом швырнул на пол. Как я ни группировался, падение вышло болезненным, и само собой из груди вырвалось рычание.