Книга Крутящий момент, страница 121 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Когда врач говорил, что будет нельзя смотреть на свет и пялиться в телевизор, я отнесся к рекомендации скептически. Но то ли тело Соко было слабее, чем мое в прошлой жизни, то ли прилетело мне в этот раз даже сильнее, чем тогда баллонником, но чувствовал я себя очень хреново. Поэтому ближайшие сутки, если не считать выгул и кормление собаки, я провел на диване, глядя на разноцветные пятна сквозь закрытые веки и пытаясь не сдохнуть.

Я проснулся из-за того, что Рэмбо ткнулся носом мне в руку. Открыл глаза и увидел перед собой собаку. Посмотрел на часы — двенадцать часов дня. Проспал до обеда. Да уж, давно со мной такого не случалось.

Голова болела меньше, чем вчера, что уже было прогрессом. Вчера любое движение отзывалось вспышкой в глазах, а сегодня просто тупая ноющая боль, в целом терпимая.

Я осторожно сел. Ребра сразу напомнили о себе — острая боль при вдохе. Оставалось только последовать совету врача и дышать медленно и неглубоко. Потом ребра срастутся. Главное — они мне ничего не проткнули, легкие целы, и не понадобилась операция. Так что жить буду.

Рэмбо сидел рядом с диваном и смотрел на меня с тем выражением, которое означало: он все понимает, сочувствует мне, но у него есть потребности, которые надо удовлетворить.

— Сейчас… — сказал я по-русски.

Встал, качнулся, но смог удержаться на ногах. Голова закружилась, но не очень сильно. Я добрался до двери, открыл ее, и Рэмбо тут же пулей улетел наружу делать свои дела. Выглянул наружу. Обычный калифорнийский день: жарко, светло. Еще бензогазонокосилка где-то орет — неужели хоть кому-то пришло в голову привести в божеский вид лужайку перед трейлером?

Но, в общем-то, все нормально, жить можно.

Когда пес вернулся, я все-таки нашел в себе силы выйти и убрать за ним — и сегодняшнее, и вчерашнее. Не надо мне, чтобы дерьмо тут валялось, еще наступлю. Посмотрел на навес, который соорудил для «Шевеля». А ведь все, нет у меня больше этой машины. Хорошо хоть «Шеветт» остался. Надеюсь, это не какое-нибудь условие, по которому мне дали вторую жизнь, и мне не придется ездить на нем вечно.

Но ладно, пусть он под навесом стоит. Не знаю зачем, правда, но пусть.

Я вернулся обратно в трейлер, насыпал псу корм, который он тут же принялся грызть с аппетитом, поменял воду в миске. Потом сел за стол и некоторое время просто сидел, прислушиваясь к себе. Голова тяжелая, как будто внутри извилины периодически меняются местами.

Нет, так не пойдет. Надо поесть. А перед этим, пожалуй, выпить таблетки, потому что иначе я ничего себе приготовить не в состоянии.

Нашел два флакона, один — «Викодин», обезболивающее, второй — что-то для поддержки желудку. Я принял по одной, запил водой из-под крана и двинулся в ванную.

Уместить себя в замкнутое пространство удалось с трудом, но я все-таки вошел и посмотрел на себя.

Зрелище было так себе. Левая сторона лица — один большой синяк от виска до скулы, под правым глазом тоже. Ссадина на лбу, заклеенная в больнице пластырем. Подбородок ободран. В общем-то, я выглядел как человек, которого кто-то очень долго бил.

— Нормально, — сказал я своему отражению.

Оно, похоже, было не согласно, но мне наплевать. Да и молчит оно, не очень разговорчивое.

Викодин начал действовать минут через двадцать, боль не ушла полностью, но отодвинулась куда-то на задний план, притупилась. И тут я вспомнил.