Книга Крутящий момент, страница 112 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Буквально через пару минут со стороны Сентинела-авеню показался свет автомобильных фар. А потом на полосу со стороны разворотного круга начали выезжать машины. Их было много, я насчитал больше двух десятков. В основном спортивные: «Мустанги», «Эль Камино», даже «Супра» в актуальном кузове. Увидел я и своих знакомцев: «Мазду», которая обогнала нас с Ником в квалификации, и «Чарджер», который победил до нашего заезда.

Больше всего меня удивили три стандартных пассажирских автобуса «GMC», двигавшихся в колонне друг за другом. Так вот о каком транспорте для пассажиров говорил организатор. Даже если в них заняты только все сидячие места — это уже больше ста человек. Первый из них остановился возле самого разворотного круга, второй — примерно в середине взлетки, а третий поехал к ее началу.

Было и несколько гражданских машин — уж не знаю, сотрудники это или ВИП-гости. Но они не были мне особо интересны. А вот кто был — так это едущий во главе процессии белый «Тандерберд» в раскраске, подозрительно похожей на машины NASCAR — с красной крышей и номером на дверях. Коуч.

Я почувствовал мандраж. Он явился в ловушку. Теперь главное, чтобы спецназ отработал как следует. И желательно не пристрелил его во время задержания.

Я вспомнил, что говорил мне Спронг о моей роли, поэтому вернулся в машину и взялся за рацию.

— 12-К-34 вызывает центр, — проговорил я, выжав тангенту.

— Центр на связи, — ответила рация голосом Харриса.

— Вижу транспорт организатора. Подтверждаю: бело-красный «Форд Тандерберд» с номером на двери, движется в начале колонны.

— Принял, 12-К-34, — ответил Харрис и продолжил. — Центр — всем юнитам. Подтвержден зрительный контакт с объектом номер один. Всем пятиминутная готовность.

Я глянул на часы — до полуночи оставалось почти двадцать минут. Что-то торопится Харрис. Хотя готовность ведь не означает, что мы и начнем через пять минут… Наверное, речь тут больше про блокировку выездов.

Я снова вылез из машины — зрители уже высыпали из автобусов, растянувшись вдоль трассы. Видно их было едва-едва — они отошли с асфальта в неосвещенную область, поэтому посчитать их не представлялось возможным. Гражданские машины, видимо, съехали на рулежные дорожки — их тоже не было видно, как и автобусов.

Гонщики понемногу выстраивались на стартовой линии — она оказалась примерно в двадцати метрах от края взлетки — на асфальте была хорошо заметна нарисованная белой краской черта. «Тандерберд» проехал дальше, развернулся и встал позади них, у самого края полосы. Его дверь открылась, и из нее вылез человек в светлой куртке с множеством каких-то нашивок и в серой кепке. Разглядеть лицо с такого расстояния было невозможно, но было ясно, что это белый мужчина.

Но он сам быстро развеял все сомнения о том, кем он является: ловко забрался на капот собственной машины и начал что-то объявлять звучным баритоном. С моего расстояния слышно ничего не было, но картина была ясна. Забавно, конечно, что стоящие в середине, и тем более у дальнего края полосы зрители ничего не услышат — все же колонки и микрофон они на охраняемый объект тащить не рискнули.

Разглагольствовал Коуч довольно долго, а потом спрыгнул с капота, прошел перед выстроившимися на стартовой линии машинами, указывая рукой в дальний конец взлетной полосы. Видимо, объяснял зрителям правила.