Книга Полиция нравов, страница 93 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я про себя отметил, что и среди своих бойцовских сородичей он был далеко не самым страшным. Пока мы исследовали боксы, я успел рассмотреть петухов в клетках поближе — симпатичными из них были только двое. Первый был похож на этого, а второй — полностью черный, с отливавшими изумрудным блеском перьями. Остальные выглядели откровенно говоря паршиво — как будто их уже пытались то ли ощипать, то ли сварить. Худые, пестрые, у многих в оперении были видны заметные проплешины. А этот вон ничего — симпатичный, хоть и длинный, как глист.

Петух посмотрел на меня и произнес недовольное «кво-о-о».

Да твою мать. И парни из департамента по контролю за животными уже уехали.

— Ты нахрена в эту нишу-то залез? — сокрушенно спросил я, убирая пистолет в кобуру.

— Кво-о-о… — ответил петух.

Я вздохнул. Ладно.

Медленно подошел к петуху. Тот сперва отходил, пока не уперся в тупик между коробками и стеной, потом развернулся и недовольно захлопал крыльями. А я быстро наклонился и схватил его двумя руками, прижал его крылья к туловищу и сунул птицу под мышку. Он тут же начал недовольно кудахтать, царапаться ногами и клеваться. Но на мне был бронежилет, так что меня это особо не волновало.

Я вышел из бокса, кое-как прикрыл сломанные ворота и пошел в сторону машины. Петух к этому моменту перестал биться и просто смотрел на меня взглядом, выражавшим максимально возможное недовольство.

Я открыл багажник, достал из него сумку со спортивной формой. Вытряхнул одежду и обувь прямо в машину, после чего изловчился и сунул петуха внутрь.

— Кво-о-о-о-о! — раздался изнутри его охреневший голос.

— Ну да, вряд ли там после моих кроссовок розами пахнет. Но ничего, потерпишь, — сказал я, застегивая молнию.

Петух забился внутри и в последний момент высунул голову в отверстие, которое я не успел до конца застегнуть, больно клюнул в меня руку и требовательно посмотрел в лицо.

— Ай! — я отдернул ладонь. — Да я ж тебе помогаю, жопа ты куричья!

— Кво-о-о, — ответил петух с подозрением.

Я вздохнул, прикинув, что так он вылезти не должен — в оставшуюся дырку даже шея не до конца пролезала — взял его в руки прямо с сумкой, обошел машину, открыл дверь и поставил на переднее пассажирское сиденье, как ручную кладь.

Вернулся, закрыл багажник, уселся за руль. Повернулся — петух смотрел на меня подозрительно, но молчал.

— Ты мне только в сумку не сри, будь другом, — сказал я ему. — Мне с ней еще на тренировку идти.

Петух ничего не ответил. Я вздохнул и завел машину, глянул на загоревшиеся на магнитоле часы — начало второго. Снова посмотрел на петуха.

— Ладно, заберу тебя пока домой, не оставлять же тут. А завтра подумаю, куда тебя девать.

Я завел двигатель и отправился в сторону Карсона. Петух всю дорогу молчал и внимательно смотрел на меня. Так внимательно, что мне временами даже становилось не по себе.

Проснулся я в половине седьмого, что в, общем-то, было удивительно — лег поздно, да еще и по голове получил в очередной раз. Но не спалось.

Что-то не везет мне с головой. Вот говорят — дурная башка ногам покоя не дает, а тут на дурную голову все шишки сыпятся. Хотя если нам в действительности удалось накрыть что-то крупное, то в следующем месяце меня ждет премия. Уже неплохо.

Но голова на удивление не болела, что радовало. Легкое головокружение прошло еще по дороге домой, а я еще пластырь наклеил на место рассечения и вполне нормально лег спать.