Книга Служить и защищать, страница 41 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Нельзя позволить потерям и неудачам сломать меня. Потому что иначе все действительно было зря.

— Спасибо, Сара. Ты правда очень помогла.

Я повесил трубку, уже наверняка зная, что делать дальше.

Вчера после разговора с последней из жертв я был малость не в себе, так что даже не вспомнил про пятничную тренировку. Но сегодня меня отпустило, и даже более того — я был полон мотивации. Так что, проснувшись утром и не спеша разобравшись с домашними делами, я поехал в Венецию.

Коломбо не было — видимо, было слишком рано, или у него были другие дела. Так что я ни на что не отвлекался и устроил себе добротную интенсивную тренировку, как следует выпустив пар.

Когда ехал обратно, учуял в машине неприятный запах. Сперва решил, что в «Шеветте» опять что-то где-то протекло или сгорело, но быстро сообразил, что это пахнет от лежащей на заднем сиденье сумки с формой. Приоткрыл пассажирское окно и понял, что так жить нельзя.

На вечер у меня были важные планы, но вот остаток дня нужно было чем-то занять. Так что я вернулся в трейлер, собрал в пакеты грязное белье, которое накопилось больше чем за неделю, и повез все это стирать.

Народу в прачечной оказалось довольно много, даже лавки для ожидания все заняли. Ну да, суббота ведь.

Я поймал себя на мысли, что мне дико непривычно, что в патруле мои выходные совпадают с общепринятыми. Я уже привык отдыхать в понедельник и вторник, посещая все заведения, пока большинство людей на работе. Так что от таких столпотворений я уже порядком отвык.

Но вещи мне все же удалось постирать, хоть и потратил я на это два с лишним часа. Сложил сухое и пахнущее порошком белье обратно в пакеты и поехал домой.

Когда я закончил раскладывать чистую одежду по полкам и вешалкам, на часах было начало четвертого. Так что я пожарил себе мяса на сковороде, поел, а потом поиграл с Рэмбо, который, как всегда, очень этому обрадовался. Подумалось, что нужно скорее копить деньги и покупать дом — надоело уже, что пес живет на улице.

А в семь вечера я закрыл питбуля обратно в вольер и надел строгие брюки, рубашку и пиджак — сегодня я планировал попытаться продвинуться вперед в деле Гольдберга, а для этого мне необходимо хорошо выглядеть. Иначе ничего не получится. Побрызгался туалетной водой и сел в «Шеветт», понадеявшись, что за время пути не провоняю антифризом.

Последний вообще демонстрировал какие-то волшебные свойства — он слегка сочился сразу в несколько соединений и, судя по всему, где-то подкапывал на горячий движок, потому что в салоне периодически появлялся его запах. А со стекол изнутри время от времени приходилось вытирать густой налет, который был особенно заметен прохладными утрами. Но при этом уровень охлаждающей жидкости не уходил вообще. Я уже начинал подозревать, что там просто где-то забился патрубок, и антифриз из расширительного бачка вообще в систему не поступает. Но «Шеветт» пока особо не закипал, так что я решил не мешать технике работать, даже если она немного нарушает законы физики.

Мой путь снова лежал в Голливуд. Вычеркнув из блокнота имя последней из пяти жертв насилия, я решил, что нужно не останавливаться и идти дальше по списку. Имен в нем было еще достаточно, и были все шансы, что кто-то из оставшихся даст мне зацепку. Так что я просто шел по порядку.