Книга Искусство французского убийства, страница 75 – Колин Глисон

— О, да. Это верно, – рассмеялась она. – Но ты ведь вернешься, чтобы я помогла тебе с мадам Пуле, да?

— Да, конечно. Скажем, в три часа?

Марк должен был заехать за мной в шесть, и нам должно было хватить времени, чтобы поджарить мадам.

— Мы воспользуемся твоей громадной кухней! – Джулия была в восторге от этой идеи.

Я помахала ей рукой и поспешила к себе домой. Я решила, что раз уж собираюсь снова ехать на велосипеде, то воспользуюсь своим правом, предусмотренным парижским законом, и надену брюки. Так ногам будет гораздо теплее, да и крутить педали легче, когда юбка закручивается вокруг икр. А поскольку я направлялась в полицейский участок, то могла получить там так называемое разрешение на ношение брюк.

Я закатила глаза, усмехаясь над этой идеей, и занесла свою сумку на кухню. Там стояла Бет (или Блайт) и готовила небольшой ланч для моих дедушек, и с радостью приняла у меня яйца, молоко и крошечную картошку.

Я взбежала по лестнице, чтобы переодеться, и решила не заходить в гостиную и не разговаривать с дедушкой или дядюшкой Рафом – не хотела задерживаться. Был уже двенадцатый час, и, честно говоря, я не знала, как они отреагируют, увидев меня в штанах.

Когда я села на велосипед и положила в корзинку сумочку Терезы, ее книгу, обрывок спичечного коробка и окровавленный фартук, я заметила, что выглянуло солнце и день обещает быть приятным.

За исключением того, что убийца был на свободе.

Жаль, что Кларисса не заметила особых примет мужчины, заходившего в дом Джулии. Лично я не сомневалась, что она видела убийцу, но у нас не было ничего, что позволило бы его опознать.

Я рассмеялась. Не было никакого «мы», и я обманывала себя, если думала, что есть. Предоставь расследование специалистам, твердо сказала я себе.

Семейство Хейс проживало в таунхаусе на Правом берегу, сразу за рекой, всего в нескольких кварталах от посольства. Когда я подъехала к их дому, раскрасневшаяся от поездки, выглянуло яркое и теплое солнце – несомненный предвестник весны, ведь на дворе была только середина декабря, и впереди нас ожидали два месяца холодов, а может быть и больше.

Я слезла с велосипеда и прислонила его к ступенькам, ведущим к входной двери.

Я позвонила, и дверь открыла горничная. Я представилась, и, хотя ее глаза расширились, когда она увидела что я в брюках, она немедленно пригласила меня войти.

— Боюсь, мадам Хейс еще не успела завершить свой туалет, мадемуазель. Не могли бы вы подождать здесь? – Она указала на прихожую, небольшую, но красиво обставленную.

Напротив двери стоял полукруглый стол с зеркалом над ним, и я увидела себя в отражении. Мои унаследованные от отца пышные каштановые кудри никогда не выглядели гладкими или опрятными и выбивались из-под шляпки. Кончик тонкого носа покраснел, а щеки порозовели от физической нагрузки и ветра. Однако помада кораллового цвета, которую я нанесла, не стерлась, а тушь для ресниц не размазалась.

Я подавила желание снять шляпку, но все-таки расправила поля и убрала за ухо непослушный локон. Закончив, я посмотрела на стол и увидела вазу с очень реалистичными шелковыми подсолнухами. Рядом стояла пустая пепельница и декоративное блюдце, на котором лежала коллекция спичечных коробков.

Когда я увидела среди них ярко-желтый коробок из «Ла Соль», у меня перехватило дыхание.