Книга Искусство французского убийства, страница 59 – Колин Глисон

— Резиденция Сен-Леже, – представилась я.

— Мисс Найт? Это вы?

— Да, – ответила я. Женский голос говорил по-английски и был мне знаком, но я не сразу его узнала.

— Это Ребекка Хейс. Простите, что звоню так рано и по такому поводу, но, к сожалению, сегодня нам придется отменить урок французского для Бетти.

У меня неприятно засосало под ложечкой.

— Мне жаль это слышать. Надеюсь, все в порядке.

— О, ну да, это так… но… что ж, мне очень жаль говорить вам об этом, но мистер Хейс решил, что Бетти больше не нужны уроки французского. Так что в ваших услугах мы больше не нуждаемся.

Я чувствовала, какого труда миссис Хейс стоило произнести эту фразу.

— Хорошо, – медленно произнесла я, пытаясь скрыть свое потрясение. – Спасибо, что позвонили и предупредили.

— Мисс Найт, – поспешно пробормотала она, словно хотела удержать меня до того, как я положу трубку, – если вы придете сегодня утром, я буду счастлива заплатить вам за сегодняшний урок. Поскольку мы отменяем мероприятие в столь сжатые сроки, я думаю, так будет справедливо.

Я поймала себя на том, что киваю в знак согласия, хотя она не могла меня видеть. Я находилась под таким впечатлением, что не осознавала, что делаю, пока она снова не произнесла мое имя.

— О, да, спасибо вам, миссис Хейс. Я к вам зайду.

— Мне действительно очень жаль, мисс Найт, – повторила она. – Я оставлю конверт у горничной на случай, если меня не окажется дома. Приходите в любое время до часа дня. – Она попрощалась и отключилась.

Я мягко опустила трубку на рычаг и слепо уставилась на нее.

Было очевидно, что мистер Хейс нервничал из-за того, что я бываю у него дома и могу проболтаться о том, что видела его вчера вечером. Похоже, его действия подтверждали мои подозрения: у него affaire de coeur^[34]. Жаль, что он вымещал это на Бетти, ведь у нее именно сейчас наметился прогресс во французском. А миссис Хейс явно хотела скрыть от мужа, что я приду за деньгами, поскольку пригласила меня к себе до часа дня, то есть до того времени, когда он, возможно, придет домой обедать.

Я была благодарна ей за то, что она хотела мне заплатить – не то чтобы я так уж отчаянно нуждалась в деньгах, но еще больше я злилась на мистера Хейса за то, что он был таким мелочным.

Я продолжала злиться и все еще продолжала возмущаться, когда дверь из гостиной открылась.

— Доброе утро, ma chérie^[35], – поприветствовал меня дядя Раф. Он был одет в стеганый халат цвета баклажана с широкими манжетами поверх черной фланелевой пижамы, на нем были тапочки на толстой подошве. Вязаной шапочки на нем не было, и его лысая голова блестела в теплых лучах солнца, а борода выглядела взъерошенной – вероятно, он только что встал с постели и еще ее не расчесал и не натер воском. Мне это показалось очаровательным.

Следом за ним вбежал Оскар Уайльд. Сегодня на маленькой собачке с ушками-бабочками был только большой красный галстук-бабочка, зато с блестками, что придавало ему нарядный вид. Он сразу же подошел понюхать блюдце мадам, но там было пусто. Мадам пристроилась среди кустов лука и смотрела на своего заклятого врага холодными зелеными глазами.

Убедившись, что блюдце пусто, мистер Уайльд поспешил ко мне. Он начал легонько стучать передними лапками по моей одетой в чулок ноге и смотрел на меня снизу вверх карими глазками. Я знала, что он надеялся заполучить кусочек круассана; не в силах удержаться, отломила кусочек размером с ноготь и угостила его. Он взял его крошечными зубками, но проглотил, не прожевав.