Книга Тетрадь князя Путятина, страница 79 – Елена Дорош

— Впечатлил?

— Надеюсь. Договорились встретиться в галерее Дрездена. Стало известно, что Ольга Александровна появится на открытии, и мы с супругой будем счастливы представить Николая Львовича.

— И каким же образом мнимые Дитрихи сыграют настоящих в присутствии Романовой? – уточнила Анна.

— В этом не будет необходимости, – ответил Кама и неторопливо закурил.

Ну конечно! Таинственное молчание и загадочная двусмысленность! Зачем кукле объяснять тонкости замысла кукловода?

Яков принес кофе и сел на диван.

Опустив глаза, чтобы Егер не заметил сверкающие в них молнии, она бросила в чашку три кусочка сахара и принялась старательно размешивать ложечкой, заботливо пододвинутой Яковом.

Сладкий кофе она не пила никогда, но неожиданно ей понравилось, и даже злость как будто поутихла. «Отлично работает, – подумала Анна, – надо будет потом еще попробовать».

Кама, ожидавший иного эффекта, слишком глубоко затянулся и закашлялся.

Итак, она улыбается. Значит, затея с ссорой из-за ущемленного самолюбия не удалась.

Он искоса взглянул на Якова. Яков почесал нос. Тоже обескуражен, понял Егер и положил перед Анной лист бумаги.

— Это план детской комнаты. Покажи, где именно лежала тетрадь. Яков вернет ее на место.

Анна допила свой очень сладкий кофе и аккуратно пристроила чашку на блюдце.

— Я сама верну ее на место, и не делай из меня дуру.

— Я не собирался де…

Договорить Кама не успел, зато вспомнил, где работает любимая женщина и с кем ей приходится общаться.

Такого отборного мата ему давненько не приходилось слышать.

Яков крякнул и почесал за ухом. Кама стряхнул пепел и увидел, что промахнулся мимо стоявшей прямо перед ним пепельницы.

Молчание длилось целую минуту.

— Яков тебя отвезет, – смяв сигарету, выдавил он.

Анна поднялась и вышла.

— Черт, я и половины этого не знаю, – пробормотал Кама и закурил снова.

Джокер, лежавший у камина, поднял голову и посмотрел с осуждением.

— Буду работать над собой, – развел руками тот.

К дому девочки Оли они с Яковом подъехали, не сказав друг другу ни слова.

— Жди в машине, – бросила Анна, открывая дверцу.

Яков посмотрел в зеркало заднего вида и возражать передумал.

Кто их знает, этих разгневанных женщин?

Она вернулась через десять минут и скомандовала:

— Домой.

Яков побоялся даже кивнуть.

У себя в комнате Анна достала из шкафчика бутылку шабли и прикинула, сойдет ли легкое белое вино для снятия напряжения.

— На безрыбье и бурда сгодится, – решила она наконец и сделала несколько больших глотков прямо из горла.

Где-то неподалеку послышалось урчание автомобиля. Машина проехала под окнами дома, и шум затих.

— Не водка, конечно, но лучше, чем ничего, – прислушиваясь к организму, улыбнулась она и отпила еще немного.

Всю дорогу от дома Егера и особенно после того, как тетрадь оказалась в тайнике за книгами, ее распирало от желания узнать, что за манипуляции проведены с чертежами Путятина и какую роль сыграл в этом господин, приходивший в кафе.

— Даже не думай спрашивать, – сказала она самой себе, стоя перед зеркалом, а потом разделась и легла, чувствуя, что спать совершенно не хочется.

Через некоторое время ей стало жарко под одеялом, и, стараясь не высовываться наружу, Анна открыла окно. На улице, несмотря на близость Латинского квартала, по которому днем и ночью сновали неугомонные студенты, было тихо. Только где-то далеко, на набережной возле Нотр-Дам, готовясь к утреннему наплыву покупателей, гремели по камням повозки торговцев овощами и зеленью.