Книга Тетрадь князя Путятина, страница 12 – Елена Дорош

— А портфель новый можно? – радостно встрепенулась Маша.

— Договорились, – кивнула мать.

Довольная тем, как кончился разговор, Фефа решила, что ребенка все же следовало немного повоспитывать.

— А ничего, что она тот портфель расколошматила, катаясь на нем с горки? – сделав возмущенный вид, заявила она.

— Так башмаки все равно нужны, – примирительным тоном сказала Анна. – Эти совсем малы.

— Как же! Малы! Не малы, а разбиты, потому что кое-кто ими в футбол с мальчишками играл!

— А в чем мне было играть? – взъерепенилась Маша. – В тапках?

— Ни в чем! Потому что приличные особы в футбол не играют!

— Ха! Еще как играют, Фефочка! Мама сама рассказывала, что в детстве и в футбол, и в лапту, и в городки играла и всем мальчишкам фору давала! А еще дралась с ними, когда те залупались! Вот так!

В запале Фефа уже открыла рот для отповеди, однако остановилась на скаку и сердито взглянула на Анну. Та поняла, что надо как-то выкручиваться, и собралась оправдываться, но тут в проеме двери появился одетый в чистую рубашку Лазута:

— Так мы будем чай пить или уйдем голодными?

Слова «уйдем голодными» подействовали на Фефу, как ушат холодной воды.

— Да что ж вы такое говорите, господин хороший! Голодными! Да от Фефы еще ни один фармазон голодным не уходил, а уж приличного человека я с пустым желудком не оставлю!

Лазута, польщенный тем, что его не причислили к фармазонам, галантно пропустил Фефу вперед и смеющимися глазами посмотрел на Анну.

— Ты меня спас, – шепнула она, проходя мимо.

Чувствуя, что обстановка еще накалена, за столом все старались не говорить лишнего, чтобы не спровоцировать новый виток напряжения. Фефа, правда, посматривала обиженно, и было видно, что залпы, заготовленные для разговора, не закончились, но хитрый Лазута, всякий раз предугадывая ее готовность вспыхнуть, сразу принимался хвалить знаменитые пироги с ревенем и вспоминать, как ужасно обожрался Фефиными щами в прошлый раз.

Фефа подхватывала тему, начинала кокетничать и хихикать, прикрывая рот ладошкой.

«Гроза миновала», – поняла Анна.

Она выскочила из-за стола первой и побежала мыться и переодеваться, за ней торопливо выбралась Маша, а Лазута попросил добавки и предложил как-нибудь зайти, чтобы починить керосинку.

— Ах, как вы нас обяжете, батюшка! – услышав щедрое предложение, всплеснула руками Фефа. – Коптит, поганка! Уж я чего только не делала, она все за свое!

— Уверяю вас, Феофания Савельевна, я знаю секрет, чтобы не коптила! Расскажу вам по дружбе!

— Вы только предупредите, когда соберетесь. Я опять щей сготовлю и сметану жирную на рынке куплю. Специально для вас.

— Ах, стоит ли так беспокоиться, Феофания Савельевна! Ведь это же сущие пустяки – керосинку наладить!

— Кому пустяки, а мне в хозяйстве подмога огроменная!

— Ну, если позволите еще и кран над раковиной прикрутить посильнее да пеньку заменить, то, так и быть, соглашусь на щи.

— Голубчик! Да за такое превеликое счастье я к щам пампушек с чесноком напеку!

— Неужели? Отроду ничего вкуснее ваших пампушек не едал! – продолжал рассыпаться в любезностях пройдоха Лазута, уплетая один пирог за другим. – А еще обожаю вашу картошку, когда вы ее в зольнике запекаете!

— Иван, нам пора, – остановила увлекательное представление Анна.

— Да, пора. Спасибо, Феофания Савельевна, за хлеб-соль. Верите ли: на весь день вашими пирогами сыт буду!