Книга Тайна вещевого рынка, страница 75 – Марина Серова

— Будь аккуратна. Он отсидел. Его психика – не лабораторный образец, это поле после бомбежки. Непредсказуемо.

— Я не собираюсь его провоцировать. Я собираюсь его понять. Возможно, этого от него никто не ждал последние пятнадцать лет.

Дорога до улицы Заводской заняла чуть больше двадцати минут. Субботнее солнце лилось на город щедро, но здесь, в районе старых пятиэтажек, оно казалось бестактным, выжигающим и без того облупившуюся краску на фасадах, ржавчину на балконах, унылую серость асфальта. Не криминал – забвение. Место для тех, кого система аккуратно, без лишнего шума, списала в утиль.

Дом № 15 был типичным. Я припарковалась в двух кварталах, оценила обстановку: тихо, пустынно, только из открытых окон доносились голоса телевизоров. Перед выходом еще раз проговорила про себя тактику: никаких масок. Только правда, голая и опасная, как оголенный провод. В папке лежали распечатки из архивов – не улика против него, а свидетельство того, что его историю кто-то увидел. Пистолет остался в сумке.

Подъезд пах сыростью, капустой и временем. Лифт, разумеется, не работал. Я поднялась на третий этаж, слушая, как мои шаги гулко отдаются в бетонной шахте. Квартира сорок два. Дверь – деревянная, облезлая, с двумя замками, один из которых, судя по свежим царапинам, меняли недавно. Я нажала на кнопку звонка и замерла, не стараясь изобразить ни угрозу, ни безобидную улыбку. Просто ждала.

За дверью послышались шаркающие шаги. Пауза – смотрят в глазок. Два щелчка тяжелых замков. Дверь приоткрылась на цепочку.

В щели показалось лицо. То самое, что смотрело со старых газетных фото, но пропущенное через мясорубку лет и тюрьмы. Игорь Волков. Ему было под пятьдесят, но выглядел он на все шестьдесят. Редкие, зачесанные набок волосы с жесткой проседью. Очки в простой металлической оправе. Глубокие морщины прорезали лицо, как трещины на высохшей глине. Взгляд из-за стекол – усталый, выгоревший, лишенный даже намека на любопытство. На нем был потертый синий халат поверх домашних штанов.

— Вам чего? – голос низкий, сиплый, плоский, как доска.

— Игорь Станиславович? Меня зовут Татьяна Иванова. Я частный детектив. Мне нужно поговорить с вами. Про «Пассаж». Про Артема Круглова. И про алую краску.

Эффект был мгновенным, но не таким, как вчера у Круглова. Не паника. Словно внутри него щелкнул тяжелый, ржавый тумблер. Лицо застыло, превратилось в каменную маску. Глаза за стеклами сузились, но не от испуга – от тяжелого, гнетущего понимания. Он молчал, глядя на меня, секунд десять. Потом, не проронив ни слова, снял цепочку и отступил, позволяя войти.

Квартира была крошечной, однокомнатной. Обстановка кричала не о бедности, а о капитуляции: старая стенка с потрескавшимся шпоном, полинявший диван с вытертым до блеска подлокотником, пузатый телевизор на тумбочке. На столе – пустая тарелка, кружка с чайным налетом, пачка самых дешевых сигарет. Воздух был спертым, затхлым. И кое-что еще: на полу, в углу у зашторенного балкона, стояла пустая пластиковая канистра из-под строительной химии. Без этикетки. По форме – стандартная, на пять литров, точно под промышленный пигмент. Я отметила это боковым зрением, но взгляд не задержала.

Волков закрыл дверь, повернулся ко мне, засунув руки в карманы халата.