Книга Тайна вещевого рынка, страница 36 – Марина Серова

Мужчина лет пятидесяти, может, чуть старше. Круглое, тяжеловатое лицо с крупными чертами. Щетина в два-три дня, седая на висках. Глубокие складки от носа ко рту – не от смеха, а от привычного сжатия губ. Брови широки, нахмурены. Лоб в морщинах. Взгляд, насколько его можно было разобрать в этой зернистой темноте, был направлен вниз, на канистру, но выражение лица не было ни озлобленным, ни испуганным. Сосредоточенным. Отрешенно-сосредоточенным. Как у человека, который выполняет давно запланированную, не очень приятную, но необходимую работу. Уборку мусора. Ремонт забора. Нанесение клейма.

Он был одет просто: темная куртка, темные рабочие брюки, заправленные в грубые ботинки. Одежда не новая, но и не рваная. Обычная рабочая униформа тысяч таких мужчин в Тарасове и Покровске. Слесарей, ремонтников, строителей, разнорабочих.

Я мысленно зафиксировала портрет: возраст, телосложение, тип лица, выражение. Гипотеза «рабочий, не офисный служащий» перешла в разряд наблюдаемого факта. Это был уже не просто силуэт. Это было лицо. Пусть пиксельное, но лицо. Теперь с ним можно было работать.

Я долго смотрела на это лицо, запечатленное в ночи некачественной камерой. Мозг автоматически запустил сканер, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Я видела его раньше? Нет. Ни в делах, ни на улице, ни среди клиентов. Это было лицо из толпы, которое никогда не попадает в первый ряд. Лицо человека, который не стремится быть замеченным. До этой ночи.

Я достала телефон и сфотографировала экран ноутбука с этим ключевым кадром. Получилось еще хуже, но для первичной цели – сгодилось.

— Сохрани отдельно этот кадр, – попросила я, не отводя взгляда от экрана.

— Конечно. И оригинальные видеофайлы тоже. Все на флешке. – Он кивнул и вытащил флешку из ноутбука. – Что смог – подтянул контраст, убрал шумы. Но чуда не случилось, Татьяна. Из грязи конфетку не сделаешь. Это максимум.

Флешка была теплой от корпуса нотубука. Маленький кусочек пластика и микросхем, на котором теперь жил призрак. Не абстрактный «неизвестный», а конкретный мужчина с усталым, серьезным лицом. Портрет, пусть и смазанный. Материал для Сани.

— Таксист ничего не сказал? Не узнал?

— Сашка? – Слава фыркнул. – Он сказал: «Какой-то мужик с канистрой». Для него все, кто не клиенты с наличными, – просто фон. Он больше на погоду ругался, что ночью холодно было. Спрашивал, не связываться ли с этим. Я сказал – нет, мол, для страховой уточняю детали по одному дорожному происшествию в том районе. Успокоил.

— Хорошо. Спасибо, Слава. Ты сделал больше, чем нужно.

Я открыла сумку, достала заранее подготовленный конверт с купюрами. Точная сумма за точную информацию, плюс бонус за скорость. Положила на стол рядом с ноутбуком.

— За коньяк и за работу. И за молчание, само собой.

Он кивнул, даже не взглянув на конверт. Деньги в таких случаях никогда не обсуждаются вслух. Это всегда часть ритуала, как смазка для шестеренок: без нее механизм скрипит и быстро выходит из строя.

— Будьте осторожны, Татьяна, – сказал он, не глядя на меня, уставившись на замызганный экран.

Его рука, потянувшаяся к пачке сигарет, замерла в воздухе. Это была высшая степень его участия.

— Мужик-то на кадре… он не псих. Псих бы бежал, озирался, или наоборот – буйствовал бы. А этот… он шел как на работу. И лицо у него – не злое. Решителен. Такие, когда уверены в своей правоте, самые упрямые. И непредсказуемые.