Книга Под знаком совы, страница 91 – Марина Серова

Последний аргумент, кажется, подействовал. Я услышала, как он отодвигает стул.

— Ладно. Сиди там, не лезь обратно. Я кое-кого подниму. Попробую протолкнуть выездную проверку по факту новых обстоятельств в деле об убийстве Семенова. И по поводу аварии тоже заявку оформят. Но, Таня, это может занять час, а то и больше. И если там ничего не найдут, мне крышка. Ты уверена?

Я взглянула на освещенные окна квартиры на третьем этаже. Где-то там тикали лживые часы, отмеряющие фальшивое время для фальшивого алиби.

— Уверена. Присылай людей. А я пока навещу Аню и Ваню в больнице. Они одни там, и после такого… им может понадобиться поддержка. Да и мне нужно убедиться, что с ними все в порядке.

— Хорошо, – голос Кирьянова звучал уже более собранно, деловито. – Держи связь. Как оперативники будут на месте, я тебе позвоню. И, Таня… будь осторожна. Тот, кто устроил эту аварию, еще на свободе.

— Понимаю, – коротко бросила я и отключилась.

Я кинула последний взгляд на подъезд: пока все тихо, Света не выглядывает. Я вызвала новое такси, дала адрес больницы и погрузилась в собственные мысли на заднем сиденье. Теперь главное было успеть. Успеть до того, как Элла вернется с работы. Успеть до того, как она что-то заподозрит. И успеть быть рядом с Аней.

Добиться посещения в восемь часов вечера в больнице оказалось задачей из разряда фантастических. Я упиралась не просто в охранницу, а в целую крепость в лице тучной, как хорошо откормленный бульдог, женщины в синем форменном халате. Она восседала за стойкой в больничном холле, заставленной горшками с не то искусственными, не то полумертвыми растениями, и была непоколебима, как гималайская вершина. Каждый ее палец, украшенный перстнем с синтетическим камнем цвета запекшейся крови, лежал на столе с видом полновластного хозяина. Мой вид – дутой подростковой куртки, наброшенной на домашнюю пижаму в енотах, растрепанных волос и расстегнутых по-мальчишески сапог – очевидно был для нее живым олицетворением всех бунтарских сил, с которыми она героически боролась вот уже тридцать лет службы.

— Прошу вас, это вопрос жизни и смерти! Моя подруга только что поступила после аварии, я должна ее видеть! – Голос мой сорвался на визгливую нотку отчаяния.

Она, не отрываясь от тетради, в которую с важным видом вносила какие-то иероглифы (возможно, сводки по погоде или результаты вчерашних сериалов), процедила сквозь зубы:

— Часы посещения, гражданка, закончились десять минут назад. Новые начнутся завтра, с десяти утра. Законы, они, понимаете ли, писаны не для того, чтобы их нарушали, – она многозначительно постучала толстым карандашом по корешку тетради, будто прибивая гвоздями табличку «Порядок».

Я выдохнула, и этот выдох вышел таким свистящим и злым, что ближайший фикус, казалось, съежился. И тут, точно по сценарию спасительного экшена, телефон, который я на этот раз предусмотрительно положила в карман пижамных штанов, чтобы он снова не затерялся в недрах куртки, завибрировал. На экране горело: Кирьянов. Я впилась в трубку, как утопающий в соломинку.

— Да?! – гаркнула я, не в силах сдержать панику.

Голос Кирьянова на том конце был напряженным:

— Таня, ты была права на все сто. На часах – полный комплект свежих отпечатков. На корпусе, на гирях и, самое главное, на механизме регулировки стрелок и заводном ключе. Эксперт уже бьет в бубен – следы активного воздействия, не от простого вытирания пыли. А в квартире Эллы на Индустриальной – мы адрес через базу пробили, однокомнатная, аренда – вторая группа только что вскрыла целый склад. Куча препаратов, рецептов – ноль. Все идеально укладывается в твою версию про отравление.