Книга Под знаком совы, страница 52 – Марина Серова

— Ты так и не сказала, что будешь, – его голос прозвучал тихо, но я уловила нотку игривого вызова.

— Выбираю. Ты слишком торопишь события, – парировала Элла, но уголки ее губ подрагивали.

Я затаила дыхание, чувствуя, как ладони стали влажными. Все во мне кричало, что нужно немедленно захлопнуть дверь, отвернуться, выйти, сделать вид, что я здесь случайно. В голове пронеслась карусель идиотских вариантов.

Можно было, например, ретироваться обратно в туалет, дождаться, пока они уйдут, и выйти с видом невинной овечки, которая только что боролась с совестью, выбрасывая бумажное полотенце не в тот бак. Рискованный план, конечно: можно просидеть тут до вечера, если они решат заказать весь ассортимент выпечки.

Или выпрямить спину, широко распахнуть дверь и пройти к своему столику с каменным лицом и походкой полководца, водружающего знамя на завоеванной высоте. Не заметить их так принципиально, чтобы это само по себе стало обвинительным актом. Выглядело бы эпично в моем воображении, но в реальности я, скорее всего, споткнусь о собственные ноги или начну пристально изучать потолок, наткнувшись на них взглядом.

Был и третий путь – светски-гибкий. Выйти, сделать слегка удивленное лицо «ой, какие люди!», кинуть небрежное «привет!» и, не останавливаясь, проследовать к своему кофе, давая понять, что я – случайный прохожий в их личной мелодраме. Сложность лишь в том, что для этого нужна актерская игра уровня хотя бы школьной самодеятельности, а мое лицо в моменты стресса имеет свойство застывать в выражении «олень перед фарами».

А еще в глубине души теплился четвертый, морально-прямолинейный вариант, который я отбросила сразу, но который отчаянно грел душу. Выйти, подойти к столику, улыбнуться Антону самой сладкой улыбкой и спросить: «Как там Аня? Не теряет ниточки мыслей? А то она жаловалась, что путается». Потом отвесить ему суровый родительский подзатыльник и насладиться мгновенным побледнением обоих. Фантазия, конечно, прекрасная, но она гарантированно похоронила бы расследование и дружбу в один момент.

Но ноги будто вросли в кафельную плитку, а мозг, отбросив все варианты, требовал просто наблюдать. Карьера детектива, как выяснилось, включает в себя и такие сомнительные навыки, как стояние в туалете и созерцание чужого счастья, от которого мутит.

Я видела не просто флирт. Я видела, как на моих глазах переписывается история, в которой моя подруга, беременная и теряющая почву под ногами, внезапно становилась не главной героиней, а лишь фоновым персонажем в чужом романе.

— … Я уже говорил, что ты сегодня особенно хороша, – донеслось до меня обрывком, голос Антона был необычайно мягким, без привычной ледяной струнки. – Усталости совсем не видно.

— От тебя я не устаю, – сказала Элла. – И спасибо за цветы. Они невероятные. Хотя ты совсем не должен был.

— Долг – это к Ветрову, – усмехнулся Антон. – А это… это просто потому, что захотелось.

Мой мозг судорожно перемалывал факты, параллельно пытаясь вычислить, сколько минут я уже торчу в этом святилище. Пять? Десять? Выйти сейчас – значит нарваться на неловкий зрительный контакт, когда они в самом разгаре этого милого флирта. Оставаться дольше – рисковать, что меня хватятся или что я сама сойду с ума от запаха освежителя и созерцания плитки.