Книга Под знаком совы, страница 45 – Марина Серова

Я начала методично, как сортировщик, отсекать лишнее. Акты осмотра и фото – это констатация факта, они не давали мотивов. Описи поврежденного имущества были более интересны. Я открыла файл по кабинету Ани. Список был длинным: монитор Apple, системный блок, дизайнерский стол и кресло, три папки с чертежами проекта аптеки, образцы материалов… И вот оно – почти в конце списка, скромной строчкой: «Папка с финансовыми отчетами за I–II квартал 2023 года. Бумажный носитель. Полное повреждение, восстановлению не подлежит».

Финансовые отчеты. Не самые последние, но и не древние. Те самые, по которым можно отследить движение денег, проверить счета, найти нестыковки. Их уничтожение водой могло быть очень удобно для того, кто хотел скрыть какие-то операции. Пожарная система сработала точечно, именно над столом, где они лежали.

Нет, конечно, все эти же отчеты можно найти и в электронном виде. Только вот… если нет серьезных подозрений на какие-то махинации, делать это никто не будет. Запросы в ведомства, вся эта волокита…

Мысль, возникшая как туманное подозрение, начала обретать контуры. Я свернула опись и открыла бухгалтерские выписки, а затем – папку с кадровыми документами. Начала изучать прошлое Сергея Ветрова.

Резюме и трудовая были приложены. Он работал в «Вертикали» чуть больше двух лет. Не с самого начала. Пришел, когда клиника уже была на подъеме, и быстро занял ключевую должность, отвечая за администрирование, закупки части расходников и взаимодействие с клиентами, оплачивающими наличными. До этого – опыт работы администратором в сетевой стоматологии и, что интересно, в автосервисе премиум-класса. Разные сферы, но везде – доступ к деньгам и товарно-материальным ценностям.

Я вернулась к бухгалтерским выпискам, сосредоточившись не на общих цифрах, а на деталях. Меня интересовали регулярные некрупные, но частые операции. И я стала замечать странности. Раз в две-три недели фигурировали платежи на счета нескольких ООО-«однодневок» с размытыми формулировками: «Услуги по дезинфекции», «Хозяйственное обслуживание», «Консультационные услуги». Переводы – 30, 40, 50 тысяч рублей. Не криминальные, чтобы привлечь внимание аудитора, но за полгода набегала солидная сумма. Названия этих фирм мне ничего не говорили, но их шаблонность была красноречива.

Затем я посмотрела на отчеты по розничным продажам косметики и средств для ухода. Были периоды, когда в системе фиксировалась продажа дорогого крема, но в приложенном кассовом чеке (скан которого был в деле) эта позиция отсутствовала или была заменена на что-то дешевое. Разница – в 5–7 тысяч рублей. Таких случаев было немного, но они были. Системная, а не разовая ошибка.

И последний штрих: я нашла несколько счетов от поставщиков расходников (иглы, шприцы, салфетки), где единичная цена была завышена на 10–15 % по сравнению со среднерыночной. Не критично, но опять же – системно. И под всеми этими документами стояла либо подпись Ветрова, как ответственного за закупку, либо именно он был контактным лицом.

Картина складывалась тревожная и четкая. Я откинулась на спинку стула, глядя на мелькающие цифры. Мои детективные догадки обретали форму идеи о систематических хищениях. Не громкое разовое преступление, а тихое, методичное выкачивание денег из бизнеса по капле. Схема была проста: завышение счетов, фиктивные услуги, манипуляции с розничной выручкой. Ветров был не вором-одиночкой, а скорее «кровососом», уверенным в своей безнаказанности.