Книга Коллекционеры душ, страница 70 – Мария Борисова

— Угу. Уже почти готово. Будешь?

— Да, давай. И сама тоже поешь, нас ждёт очень насыщенный день.

— Правда? — я обернулась к нему.

— Сатар хочет сегодня добить эти склады-мастерские. — Дольн опустился на стул, расстёгивая пиджак. Окно уже было несколько минут как закрыто, и кухня нагрелась от жара плиты. — Поэтому планировал начать пораньше. Кстати, мне нужно уйти часа в четыре, потому буду признателен, если ты меня сменишь.

Я поставила на стол две тарелки с дымящейся яичницей. Обыденность происходящего разговора угнетала.

Получается, ничего не изменилось не только для меня.

Ничего не изменилось вообще.

— Куда ты пойдёшь? — спросила я. Ответ не слишком был мне интересен, но необъяснимый страх перед неловким молчанием заставлял хоть как-то поддерживать разговор.

— Петушиные бои, — коротко ответил Дольн, отправляя в рот кусок яичницы.

Я уронила вилку.

— Что?! Ставки?!

Дольн недовольно смотрел на меня всё то время, пока жевал. А проглотив, заметил:

— Ты бы ещё громче вопила.

Я выдохнула, успокаиваясь, и понизила голос:

— Ты же завязал!

— Завязал, не завязал — тебе-то что? Между прочим, это для твоего же блага. Я же обещал… — Дольн сделал многозначительный жест, — ускорить процесс. Да не бойся, я буду осторожен. Главное — ставить только маленькие суммы. И уходить, когда понимаешь, что следующая ставка уведёт тебя в минус.

— Угу, — мрачно отозвалась я. — Легко сказать. Слышала я истории о тех, кто собирался вовремя уйти, но почему-то не получилось.

Брошенная вилка со звоном упала возле солонки. Вскочив, парень резко перегнулся через стол, так, что заострённый уголок полы его жилетки чуть было не уткнулся в яичницу — вовремя соскользнув с краешка.

— Я смотрю, ты понятия не имеешь, что такое поддержка, да? — зашипел на меня Дольн. Я сначала вздрогнула от испуга, а потом рассердилась. Вообще-то я была уверена, что перепады его настроения закончатся после минувшей ночи. Но нет, опять двадцать пять! — У вас, в вашей помойке, такое было не принято? Так вот, милая моя, что я тебе скажу. Если я что-то решил, я это делаю. И мне плевать, что ты об этом подумаешь. А твоя задача — не делиться своим бесценным опытом, а быть благодарной. Хотя бы попробовать научиться этому, ясно?

— А тебе, милый мой, — в тон отвечала я ему, так же вскакивая, — пора бы научиться делать разницу между реальной поддержкой и слепым одобрением твоих «гениальных» идей! У тебя уже были проблемы со ставками, и ты опять хочешь в это влезть, потому что якобы знаешь, что нужно делать! Так вот, в том подвале, когда запахнет петушиной кровью, тебе будет плевать на собственные знания. И ты проиграешься в пух и прах, помяни моё слово!

— Вот посмотрю я на тебя, когда приду сегодня вечером с сотней свернов в каждом кармане!

— С дырками в карманах ты придёшь! И будешь рассказывать, как из них монетки вывалились!

— По-твоему, я лжец?

— По-моему, ты законченный идиот!

Мне показалось, он меня сейчас ударит. У него даже руки сжались в кулаки. Вообще-то я бы не удивилась, потому что была уверена, что со своими женщинами так поступают все мужчины. Даже Рестину её муж периодически поколачивал, и все вокруг были уверены, что он имеет на это право, потому что она принадлежит ему. А я теперь вроде как принадлежала Дольну.