Онлайн книга «Дом стыда»
|
Ровно час. Другие девушки наверняка уже спят. Но для верности она решила отсчитать еще один час. Даже считая, Мэрилин не могла перестать думать о Норе-Саре Тейлор, о том, с каким злорадством шипел пресс, поймавший живую добычу, и о поднятой вверх распухшей багровой руке. Два часа. Пора. Мэрилин нащупала под кроватью резиновые сапоги, вытащила их и накинула на плечи одеяло. В непроницаемой темноте осторожно подошла к двери и медленно нажала на ручку. Задержав ее в нажатом положении, немного подождала, сосчитала до двадцати. Тихо. Приоткрыла дверь на пару сантиметров, подождала, сосчитала до пятидесяти. Тихо. Открыла дверь шире, вышла в темный коридор и аккуратно закрыла за собой дверь. Выставив руки вперед, пересекла коридор и ухватилась за перила, чтобы на ощупь найти поворот лестницы на верхней площадке. Спустившись по лестнице и боясь дышать, ступила на мощенный плиткой пол фойе. Темно, хоть глаз выколи, поэтому она прошла по стенке к столовой, к спуску в прачечную и, миновав их, – к парадной двери. Уверившись, что скоро окажется на улице, на пути к свободе, Мэрилин затрепетала от предвкушения. У парадной двери она положила ладонь на круглую ручку и медленно повернула ее, опасаясь, что дверь вдруг закричит: «Она пытается сбежать!» – и сестра Чэпмен с палкой выскочит из потайного укрытия, чтобы превратить руку, коснувшуюся входной двери, в дрожащее красное месиво, как у Норы. А может быть, парадная дверь и вместе с ней дверь черного входа просто окажутся запертыми, отрезав все пути для побега… Ручка повернулась, в фойе даже проник блеклый лунный свет. Вот и всё. Побег удался. Через несколько часов она будет дома. Элеонора 1973 год Здесь похоронен безымянный ребенок Дженнифер О’Коннелл 14/08/59 – 14/08/59 Потерянное дитя Хэрроуфорд-Холла Покойся с миром Элеонора дрожала и охала, не находя себе места от уличного холода. Когда она опустилась на колени, чтобы раздвинуть высокую траву и прочитать надпись на могильной плите, капли дождя попали на затылок и скатились за шиворот. Ожье констатировал очевидное: — Могил здесь сотни, и все заросли сорняками. Встав, Элеонора указала на макушку холма. — Давайте проверим вон там. Надо найти самые свежие. Тяжело ступая, они поднялись на холм. Элеонора, проклиная дождь и холод, от которого сводило зубы и спину, насчитала двадцать три ряда надгробий. Первый надгробный камень в последнем ряду возвещал: «Филиппа Уитт, ребенок Элоизы Уитт, родился и умер 12 июня 1973 года». Везде одно и то же – дети, родившиеся и умершие в тот же день. Некоторые со своими именами, большинство – с именем и фамилией матери. Элеонора перевела взгляд на дальний конец ряда могил и быстро подсчитала в уме: — На кладбище похоронено около шестисот детей. Ожье пролистал назад несколько страниц блокнота. — Хэрроуфорд открылся в июле пятьдесят девятого года; значит, всего… — С тех пор прошло примерно семьсот недель, то есть практически каждую неделю по мертвому ребенку. Сколько спален мы осмотрели? Ожье проверил записи. — Сорок восемь, босс. — Ну что ж, я не эксперт в этой области, но можно предположить, что девушки поступали сюда где-то на четвертом месяце, так что… Ожье перебил ее, прочитав запись в блокноте: — Вообще-то их привозили с любым сроком – начиная с четвертого месяца и кончая девятым. |