Онлайн книга «Дом стыда»
|
Женщина быстро строчит, охранник таращит глаза. А что он ожидал услышать – вежливую болтовню о погоде? К тому же в этом месте наверняка много настоящих сумасшедших. Или я ошибаюсь? Начав рассказывать, я не могу остановиться. Я говорю ей – нет, им, потому что охранник не может не слышать, даже если б захотел, – что каждое утро первым делом ощупываю дыру. Каждое утро я хнычу, вспомнив о ней. Дыра пульсирует, причиняя непреодолимую боль, от которой не спасают никакие таблетки, она не поддается действию успокоительных средств или попыткам отвлечься. Дыра давит, пустота внутри меня весит как приличных размеров булыжник. Иногда – один раз, два раза или десять раз – дыра захватывает все мое естество, проглатывает меня, и я погружаюсь в бездну, где нет ни воздуха, ни звука, ни света, ни жизни. Я превращаюсь в точку меньше той, что ставят в конце предложения. Потом еще больше уменьшаюсь в размерах и становлюсь меньше зародыша ребенка до его возникновения. Дыра бесконечна во всех направлениях, в каких может простираться бесконечность. Особенно бесконечна пустота там, где когда-то был ребенок. Элеонора 1973 год Элеонора решила, что слезы Алисии Уайтхолл достаточно искренние, но в то же время была уверена: страна кишит женщинами, ждущими смерти мужа, так что причину вдовьих слез – скорбь или облегчение – определить трудно. В последние годы так называемые фемки прочистили мозги многим женщинам, однако вряд ли нашелся бы хоть один мужчина – точнее, женатый мужчина, – который согласился бы открыть разум и кошелек в пользу того, чтобы жена не сидела дома и занималась чем-то помимо домашней рутины и наведения чистоты. Да еще и раскрывала рот. Разумеется, время от времени жена подсыпала в виски мужа снотворное или добавляла в его любимое рагу ядовитые грибы, что, возможно, в свое время проделала Дениз Монтагью, но, как правило, жены осторожничали, выбирая слишком малую дозу, отчего мужа просто выворачивало наизнанку. В итоге получался жестокий парадокс: жене приходилось ухаживать за отравленным мужем, помогать ему восстанавливать здоровье и надеяться получше подготовиться в следующий раз. Вот только следующий раз не наступал, потому что почти смертельный исход, повторившийся дважды, мог вызвать слишком большие подозрения. Жене приходилось мириться с грязными привычками мужа, мелкими плевками в душу, внебрачными похождениями, десятилетиями влача унылое существование и уповая на то, что, по статистике, она должна пережить супруга. Удивленная желанием полиции «задать еще пару вопросов», миссис Уайтхолл закатила глаза, тем не менее впустила детектива и провела ее в гостиную, в которой мог бы уместиться весь дом Элеоноры. Комната с антикварной мебелью, настоящими картинами и пальмами в медных кадках дышала богатством, что немедленно насторожило Элеонору. Стоило им присесть, а детективу выразить соболезнования, как хозяйка пустила слезу. Элеонора заскрипела зубами от сознания предстоящей неприятной задачи. И выполнить ее требовалось как можно быстрее, еще до ареста устроителей ложной кражи со взломом и до того, как Коттер успеет пожаловаться на нее в управление собственной безопасности за некомпетентность и невыполнение приказов. Детектив хорошо подготовилась и знала, что Джо Уайтхолл владел большой успешной компанией по продаже пестицидов и удобрений и что пестициды среди прочего нередко содержали масло болотной мяты. Для начала она спросила миссис Уайтхолл, что ей известно о товаре, на продаже которого разбогател ее муж. |