Книга Коллекционер, страница 16 – Александр Варго

— Конечно есть. Я сделаю два, вдруг Дима тоже захочет.

— Захочет. Он даже иногда просит, чтобы я ему бутерброд сделала…

Максим достал из холодильника колбасу, хлеб и плавленый сыр.

— Пап, а почему ты ушел от нас c мамой? — вдруг спросила Ира.

Он замешкался, нож в руке слегка дрогнул.

— Ириш, дело в том, что мы очень разные. А людям, у которых разные интересы, тяжело жить вместе, — мягко сказал он.

Ира молча водила указательным пальчиком по истертой скатерти, потом подняла голову:

— А раньше вы были одинаковыми? Ну, вы же поженились?

Максим улыбнулся.

— Когда мы поженились, мы были совсем другими. А люди c возрастом меняются. Как правило. Некоторые могут прожить друг c другом пятьдесят лет, как мои бабушка c дедушкой, а некоторые — нет.

Сделав бутерброды, он достал сок и начал разливать его по стаканам.

— Но я должен тебе сказать важную вещь, Бусинка, — продолжал он. — Мы c мамой нормально общаемся, и я ее очень уважаю, потому что она любит вас и делает все, чтобы у вас все было хорошо.

— Мама говорит, что ты неудачник, — сказала Ира. — И все, за что берешься, у тебя не получается.

Это прозвучало обыденно, почти небрежно, и Максим глубоко вздохнул, пытаясь держать себя в руках.

«Это всего лишь ребенок, — успокаивал он себя. — Она просто передает мамины слова, и ничего больше».

Все так, но брошенная дочерью вскользь фраза была настолько обидной, что Долин буквально чувствовал физическую боль, слова резанули его, будто острый край бумаги по коже.

— Мама ошибается, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Ты ведь так не думаешь?

— Ну нет, — подумав, ответила Ира без особой уверенности.

«Ольга, чертова манда, — стучало в голове Максима. — Настраивает против меня детей!»

— Ладно, через минуту садимся за стол, — сказал он, чтобы сменить неприятную тему. — Иди в комнату, Бусинка. Приходите через пять минут, я поставлю разогреваться пиццу.

Ира упорхнула, а Максим, сунув пиццу в микроволновку, уселся за стол, невидяще глядя перед собой.

«А что ты хотел? Чтобы бывшая супруга тебя расхваливала?»

(Неудачник)

Он посмотрел на свои пальцы c обгрызенными ногтями.

Возможно, Ольга права. Он неудачник.

Из комнаты доносились взрывы и звуки борьбы: наверное, Оптимус Прайм в этот момент кому-то надирал задницу. Очевидно, другому трансформеру.

Микроволновая печь пикнула, свидетельствуя, что пицца разогрелась, и Долин поднялся со стула.

— Дима, Ира! — громко позвал он. Никакой реакции. Видимо, его голос заглушал шум мультфильма. Он отправился за детьми.

— Меня что, не слышно? — начал Максим, заглядывая в комнату. Ира, валяющаяся на диване, тут же села. Димы рядом c ней не было, и Долин повернул голову. Стоя на табуретке, его шестилетний сын открыл дверцу одной из витрин и теперь тянулся к фигурке бедуина, одиноко притулившейся в самом углу. Дима был настолько увлечен, что не видел отца.

Кровь прилила к лицу Максима, и в следующую секунду он сделал то, за что потом себя неоднократно проклинал.

— Дима! — рявкнул он, и сын испуганно вздрогнул. Он повернулся в сторону Максима, и старый табурет под ногами мальчика накренился. Теряя равновесие, Дима взмахнул руками, инстинктивно стараясь зацепиться хоть за что-то. Будто в замедленной съемке, Долин видел, как табурет заваливается набок, а его сын в отчаянной попытке удержаться вцепился в стеклянные — теперь уже пустые (не считая полученного в подарок араба) — полки. Тяжелые прямоугольники, тускло блеснув в свете люстры, полетели вниз один за другим, словно карты, сдаваемые ловким шулером. И в эту долю секунды Максим успел перехватить взгляд сына — ошеломленный, пронизанный всепоглощающей паникой. Послышался звон разбитого стекла, и Дима рухнул на пол, ударившись затылком о ту самую треклятую железную пушку, стоявшую рядом c витриной.