Книга Коллекционер, страница 13 – Александр Варго

* * *

Подходя к подъезду, Максим c удивлением увидел на лавочке Носа. Его дядя (родной брат погибшей матери Максима) уже был подшофе — впрочем, как всегда. И хотя Нос был старше Долина всего лет на пять, выглядел он на все шестьдесят. И общались они всегда на равных, а не так, как это положено между родственниками данного ранга.

Вообще-то у дяди было имя — Валера, но в округе его называли не иначе как Нос. Вероятно, из-за его собственного носа, который из-за бесконечных пьянок стал напоминать перезрелый помидор. Пьянки, собственно, были не всегда: постепенной деградации родственника способствовала страшная авария, в которой погибли родители Максима… У Носа так разворотило ногу, что врачам пришлось собирать ее как пазл, но даже после этого он остался хромым на всю жизнь. С другой стороны, как справедливо считал Долин, лучше быть хромым, но живым, чем лежать в гробу c неповрежденными конечностями, как его родители.

— О, наконец-то, Макс! — оживился Нос, завидев племянника. Он поднялся c лавки и, икнув, сделал нетвердый шаг вперед. С неприязнью глядя на дядю, Максим пожал его мозолистую ладонь. До аварии Нос трудился в метрополитене ремонтником, но потом его уволили, и он перебивался случайными заработками, между делом отсидев пару сроков за мелкие кражи. Положение усугублялось тем, что на попечении спивающегося дяди была больная мать, которой требовался постоянный уход.

— Привет, — сухо бросил Максим, доставая ключи из кармана. — Что, уже глаза залил?

Нос неопределенно хмыкнул.

— Ждешь кого-то? — снова спросил Долин.

— Тебя.

— Ну, говори, только побыстрее. Мне скоро детей забирать.

Это было правдой, хотя Максим был готов выдумать любой предлог, чтобы отвязаться от нетрезвого дядюшки. Ольга позвонила буквально час назад, предупредив, что ей нужно оставить на пару часов детей и она привезет их к нему домой. Поэтому он купил огромную пиццу c ветчиной и вишневый сок, который Дима c Ирой просто обожали.

— Это… — замялся Нос и затеребил пуговицы на несвежей рубашке, давно уже вышедшей из моды. — Завтра ведь годовщина. Ну, это… когда мы… то есть твои…

Максим сдвинул брови, задумавшись. А ведь действительно! Из-за этого проклятого пожара он позабыл обо всем на свете!

— Больше десяти лет уже, как эта… — продолжал бубнить Нос. Не зная, куда деть руки, он сунул их в карманы донельзя засаленных джинсов и тут же вынул обратно. — Двенадцать, что ли… В церковь бы… на могилку…

— Надо бы, — согласился Максим. — Но это завтра, а сейчас-то чего пришел? Позвонить бы мог.

— Да у меня на счету ноль, — оправдывающимся голосом объяснил Нос. — Макс, это…

— Что?

Долин уже и так понял, чего от него хочет дядя. Клиента, как показывает жизнь, перед просьбой нужно подготовить, разогреть «предварительными ласками», так сказать. Поэтому ему и приходилось выслушивать эту канитель про годовщину смерти родителей.

— Дай пару сотен, — наконец попросил Нос. — Бля буду, через три дня верну.

— Пару сотен?

— Ну, можно триста, — закинул удочку тот, c надеждой глядя на Долина.

— Нос, ты мне уже торчишь около семи косарей, — напомнил Максим. — И каждый раз я слушаю песню про три дня…

— Макс, ты меня знаешь…

— Нечего было керосинить c утра, тогда бы денег хватило на весь день.

Нос вздохнул, почесав свой багрово-красный набалдашник, торчащий посреди одутловатого лица.