Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 79 – Елена Прудникова

Если исходить из последующих событий, люди из партаппарата должны были принимать самое активное участие в заговоре. На них натыкаешься везде: в МВД, в судебном присутствии, в пиаре. Например, идея «репрессий тридцать седьмого года» и реабилитации исходит из аппарата ЦК. Соответствующая комиссия так и называлась — «комиссия Поспелова», по имени Петра Поспелова, секретаря ЦК и бывшего главного редактора газеты «Правда».

Однако «участвовать» и «примкнуть потом» — разные вещи. Хрущев в проведении путча опирался на свою «украинскую» команду, людей, связанных с ним личной дружбой. Мы о них уже говорили много, не станем повторяться. А за его плечами вырисовывается еще одна сила. Серая тень за спинами вождей, точнее, тень защитного цвета. Военные — их нельзя не учитывать в раскладе, хотя бы потому, что большинство переворотов в мире происходит с участием армии. И Москва 1953 года — не исключение. Именно военные 26 июня поднимают танки и самолеты, они же «арестовывают» Берию, якобы держат его у себя в бункере, и даже председателем Специального судебного присутствия назначен не юрист, а генерал. Чем дальше знакомишься с этим делом, тем больше вырастает за спиной цекиста тень генерала.

Хрущевцы и военные все время идут рука об руку. В деле Берии напрямую замешано, как минимум, три генерала. Это во всеуслышание хвастающиеся своим палаческим подвигом Москаленко и Батицкий, и это также признающийся в соучастии, хотя и не хвастающий им, маршал Жуков, которого надо добавить к списку. Можно прибавить еще маршала Конева, председателя судебного присутствия. Можно и всех генералов из воспоминаний Москаленко. Партийные дирижируют, но военные все время рядом, ничто не проходит мимо них, так, словно они и вправду присматривают за соратниками. А кто присматривает за ними? Чего испугался Хрущев до такой степени, что быстро и тихо выкинул в 1957 году только что спасшего его маршала Жукова с высоких постов?

Заговоры военных в советской истории уже бывали. Если проводить аналогию с 1937 годом, Тухачевский тоже был не лидером а, скорее, фронтменом генеральского заговора. Вербовал его человек из аппарата, хоть и не партийного, а советского — секретарь ЦИК Авель Енукидзе, который сошел со сцены в 1935 году. Никто из политиков так и не подобрал бесхозную команду, сильных лидеров в политической части заговора к тому времени не осталось, а вот немцы — те не зевали. Из протокола допроса бывшего к тому времени наркома внутренних дел Ежова известно, что уже в 1936 году немцы знали о существовании трех групп заговорщиков в РККА: Тухачевского, Якира и Егорова. Четвертую — «испанскую» группу НКВД тогда так и не догрыз, что печально, поскольку есть данные, что именно она устроила саботаж в начале войны^[43].

А с кем были связаны военные заговорщики образца 1953 года? Могли за ними стоять американцы? А почему нет? Во время «встречи на Эльбе» и пребывания наших войск в Германии контактов с американскими генералами было больше, чем достаточно, а где генералы, там и спецслужбы. Но этого мы точно не знаем.

Как бы то ни было, мы нащупали в структуре заговора три группы: партийцы, «украинцы» и военные. А вот что остается по-прежнему непонятным, так это мотивация столь решительных (как говорили в то время — «острых») действий.