Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 200 – Елена Прудникова

«Вознесенский не имел опыта управления хозяйством, он никогда не был ни директором завода, ни секретарем обкома, ни наркомом. Поэтому стиль его работы был несколько канцелярским, бумажным. Для него имел большую силу план. Он недостаточно понимал, что мало принять даже очень хороший план, что главное — обеспечить его выполнение.

В начале войны хороший план составить было очень трудно. Мы теряли город за городом, эвакуировали предприятия и заводы, где производилось вооружение, не вовремя вводились в действие эвакуированные заводы, в результате срывались военные задания. Вознесенский ежемесячно составлял план, причем так, что план текущего месяца превышал план предыдущего. Фактическое же выполнение плана в первые 7–8 месяцев войны шло наоборот: план шел по графику вверх, а его исполнение вниз… А Вознесенский считал, что неудобно во время войны уменьшать план. Это было его ошибкой. Ведь это был нереальный план.

Я помню, как-то в январе 1942 г. сидели у Сталина Берия, я и Маленков. Берия — хитрый человек, умел так поставить вопрос, чтобы не выдать свои тайные цели. Речь шла о том, что плохо с вооружением, винтовок не хватает, пушек не хватает.

Сталин возмутился: “Как же так, в чем дело?”

Берия, заранее подготовившись к этому вопросу, показал диаграмму по месяцам. Это был утвержденный Вознесенским план по производству винтовок, пулеметов, пушек, боеприпасов, и там же указывалось фактическое исполнение этого плана. Была поразительная картина: план растет из месяца в месяц, это успокаивает правительство, а фактическое производство уменьшается. “До чего же мы дойдем? Когда будет этому конец? Когда начнется подъем производства?” — возмущался Берия. Он говорил, что методы руководства Вознесенского канцелярские: вызывает своих работников, устраивает совещания, навязывает план, но не может обеспечить его выполнения. А ведь любой план без обеспечения его выполнения абсурден.

Это, естественно, вызвало тревогу у Сталина. “А как быть?” — спросил он. “Не знаю, товарищ Сталин”, — говорит Берия. Тогда Сталин предложил Берия взять на себя руководство этим делом»^[141].

Интересно, какие у Берии были «тайные цели»? Получить себе на голову производство вооружений и боеприпасов? Здесь Анастас Иванович что-то путает — по свидетельствам других капитанов промышленности, Берия занимался производством вооружений еще летом 1941 года. Но дело не в этом. Как можно доверить управление промышленностью человеку, который считает, что главное — написать бумажку, а затем, волшебным образом, эта сказка станет былью?

Впрочем, у себя в Госплане он тоже работу организовать не умел. Про перекосы в планировании и потерянные документы мы уже писали, но вот что творилось на уровне расчетов. Вспоминает бывший заместитель начальника хозяйственного управления Совнаркома Леонид Бахтиаров:

«Мне пришлось много раз делать анализ плана снабжения народного хозяйства. Для этих работ я сажал 10–15 человек, на арифмометрах пересчитывались цифры, и в результате мы обнаруживали массу несбалансированных итогов, о чем я докладывал т. Молотову, или т. Микояну, или т. Булганину. Наши расчеты вносились в таблицу соответствующих материалов уже в окончательной редакции. Таким образом расчеты распределения материальных ресурсов между наркоматами исправлялись. Т. Вознесенский страшно не любил, когда мы обнародовали ошибки аппарата Госплана. Мне не забыть один разговор с Вознесенским и встречу с ним по этому вопросу. Сначала разговор был очень острым, но после он в своем кабинете извинился за неупотребительные слова, которыми он иногда пользовался»^[142].