Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 183 – Елена Прудникова

…По-видимому, в реальном криминале Полина Семеновна все же не была замешана — иначе что могло бы помешать отправить ее в тюрьму? В СССР и не таких персон судили, да и супруг к тому времени уже не был министром. Но предъявить ей, кроме 58–10 (антисоветская агитация), было нечего — вот ее и вышибли в Кустанай.

Кстати, в одной из книг мне попалось описание реакции Молотова на забавы его жены — и в эту сцену я верю, она вполне в духе данного человека. Надо полагать, он, как и большинство мужей, не имел представления о том, чем занимается супруга. А тут его вызвал Сталин и показал данные МГБ (возможно, тот самый доклад). Молотов прочел и спросил Сталина: «Ко мне претензии есть?» «К тебе — нет!» — ответил вождь. Тогда Молотов поднял телефонную трубку, позвонил жене и сказал, что они больше не могут жить вместе.

Вот такие это были люди…

Но вернемся к реабилитации. Официальные версии таковы. Первая: Берия, придя к власти после смерти Сталина, тут же, в качестве подарка Молотову, вернул Жемчужину в Москву.

Вторая: Берия, придя в МГБ, назначил проверку «дела Жемчужиной», результатом которой стала очередная «записка», представленная им 12 мая 1953 года. Правда, она того же уровня профессионализма в изготовлении, что и прочие рассмотренные нами документы, — Берия всегда писал по сути, причем строго и кратко, он ценил время, как свое, так и адресата.

В документе долго рассказывается о том, какими ужасными методами МГБ выбивало из родственников и знакомых показания на Жемчужину, а в заключение говорится: «Министерством внутренних дел принято решение т. Жемчужину и арестованных… (перечисляются остальные, проходившие по делу) из-под стражи освободить с прекращением дела и полной реабилитацией»^[131].

Правда, высланная в Казахстан Полина Семеновна под стражей не содержалась — но что мы все о каких-то мелочах да о мелочах…

А что самое забавное — так это еще один документик, опубликованный в том же сборнике «Реабилитация», что и предыдущий. Он очень короткий.

«Утвердить следующее решение Комитета партийного Контроля при ЦК КПСС: “Отменить решение Партколлегии КПК от 29 декабря 1948 года об исключении т. Жемчужиной П.С. из членов КПСС как неправильное. Восстановить ее членом КПСС”»^[132].

И дата — 21 марта 1953 г.

Ну и кто мне объяснит, каким образом эта дама сумела восстановиться в партии почти за два месяца до своей реабилитации и «освобождения из-под стражи»?

Объясняется эта «петля времени» просто: фальсификаторы «письма» от 12 мая не знали о существовании постановления от 21 марта. По-видимому, ни Молотов, ни его жена в этой комедии не участвовали, а как следует подготовиться к работе авторы документа не удосужились. Думаю, если бы Жемчужина не была еврейкой, о ней бы и не вспомнили. Но после ХХ съезда пошла раскручиваться легенда о преследовании евреев, так что сюда все пригодилось.

А теперь прикинем даты. Если Жемчужину восстановили в партии уже 21 марта, то когда же прошли проверка по делу, отмена решения Особого совещания, разбор дела КПК — учитывая, что до 10 марта Берия был занят похоронами Сталина, а потом принимал министерство? Первые проверки были им назначены лишь 13 марта — и в этом списке дела Жемчужиной нет.

Остается один вариант: этим делом занималось не МВД, а МГБ, то есть товарищ Игнатьев. А почему, собственно, нет? Юрий Жуков упоминал, что в 1952 году была создана какая-то комиссия по реабилитации. Чем она занималась — неизвестно, однако реабилитировать могла лишь жертвы «абакумовских зверств».