Книга Продавец крови, страница 51 – Александр Долгирев

— Да, но у тех, кого забирают, есть семьи. И дети. Вы ведь знаете, что с ними происходит?

— Насколько я знаю, бывает по-разному.

— Но жизнь их, так или иначе, резко меняется. И появляется окно, в которое их можно «изъять» так, как будто их и не было.

— Поясните.

Пиотровский, наконец, перестал метаться и вернулся к столу.

— Я старался на пушечный выстрел туда не приближаться, но, думаю, у чекистов все в порядке с отчетностью по их «клиентам». А вот родственники осужденных по политическим статьям могут проходить через менее жесткую регистрацию. Например, людям запрещено жить в столицах, они выезжают с прежнего места жительства – это записывается, а на новое место не приезжают – теряются по пути.

— Это очень специфическая ситуация.

— Я не уверен, что она такая уж специфическая, но даже если так – это лишь один возможный путь. Суть в том, что после ареста отца – а вы сами знаете, что часто забирают обоих родителей – сына или дочь предателя Родины исключают из школы или университета, увольняют с работы и высылают за сто первый километр. А он до нового места еще не добрался и там числиться не начал. Да они даже из документов комсомола в этот момент выпадают. Все, что у них есть, – это паспорт, – я говорю о той возрастной группе, к которой относятся погибшие по нашему делу. Но паспорт уничтожается в момент похищения. Ну или не уничтожается…

— Или не уничтожается… – задумчиво повторил Дмитрий. – «Мертвые души» какие-то.

— Только там люди уже были мертвы… – покачал головой Пиатровский.

— Нестор Адрианович, вы понимаете масштаб того, о чем говорите?

— О, Митя, я понимаю. Но на самом деле масштаб меньше, чем может показаться. Нужен человек, который знает об арестах, хотя, если бы эту схему делал я, я бы опирался на данные по приговорам – для надежности. Кроме того, должен быть доступ к материалам о семейном положении осужденных, чтобы можно было выбирать. Ну и, наконец, нужен тот, кто сможет перехватывать жертв в нужный момент. Помните татуировку на руке того мордоворота с отстреленным лицом? Татуировка характерная. Можно уложиться в три – пять человек на стороне наших коллег-чекистов и в одного-двух на стороне упырей. Причем вы сами понимаете, что это могут быть одни и те же люди.

— Боже!.. – не удержавшись, воскликнул Дмитрий.

Пиотровский грустно хмыкнул. Белкин все еще осмысливал тот лабиринт, который перед ним открылся и продолжал открываться, подхватываясь огнями факелов на поворотах, но эти факелы не показывали правильный путь, а лишь запутывали. Схема Пиотровского объясняла все – она объясняла большое количество безымянных трупов, она объясняла татуировку на руке человека со шрамом, объясняла «лейтенанта Андреева», убившего Князева. Единственное, чего она не могла объяснить, так это того, зачем в это дело втянули Белкина и почему ему еще не обрубили пальцы по самую шею.

Дмитрий посмотрел на Пиотровского, который явно был рад поделиться своей догадкой хоть с кем-то. Вернее, не рад – он испытывал облегчение.

— Нестор Адрианович, вы говорили об этом кому-нибудь, кроме меня?

— Митя, я что, похож на идиота?

Белкин издал смешок – кажется, ему начинали изменять нервы.

— Да нет, вы совсем не идиот. Это я идиот. Вот что, Нестор Адрианович, если вас будут спрашивать, вы ничего этого здесь не говорили, и вообще, ваше участие в деле свелось к вашим профессиональным обязанностям.