Книга Продавец крови, страница 17 – Александр Долгирев

Она замолчала.

— Это ведь Декарт… удивился Белкин. – Неужели ты помнишь этот отрывок наизусть?

— Конечно, нет. Я же не ты. Я просто наткнулась на старые записи Георгия, когда разбирала последние вещи.

— Мне не хватает его.

— Да, мне тоже…

* * *

Дмитрий вышел на перрон и глубоко вдохнул утренний воздух. Здесь пахло совсем не так, как в Москве. Там – коптящие заводы, большие стройки, которые только начинались, да и сам дух столицы – массивной, злой, хищной – ничего этого в провинциальном Ярославле не было.

Он давненько не выбирался из Москвы, и теперь, идя по просыпавшемуся городу, чувствовал, что, пожалуй, хотел бы когда-нибудь перебраться в такое место. Деревень он боялся – там все всех знали, а вот подобный, не очень крупный город был по нему.

«А почему, собственно, нет?» Спустя годы, прожитые в Москве, у него в этом городе был только старый наставник, да могила самого близкого друга. Ну и еще Зина. Да, Зина была бы против переезда. Не из любви к Москве, а по причинам, схожим с теми, по которым они за последние шесть лет переезжали трижды. Еще при первом из этих переездов Зина обронила мысль о том, что им не стоит уезжать из Москвы – разве что в Ленинград. В Москве было слишком много людей для того, чтобы их двоих кто-то заметил. Даже регулярная смена места жительства не привлекала к себе особенного внимания. В городе поменьше с этим будет труднее.

Дмитрий согласился с ней, вернее, не стал спорить, хотя вообще-то не чувствовал какую-то угрозу для них. О том, что Зина была косвенно вовлечена в убийства, совершенные Георгием, знал только он и, конечно, не собирался никому об этом рассказывать. Однако со временем стало понятно, что они, даже оставляя эту тайну за скобками, не могут чувствовать себя в полной безопасности. Конечно, они не входили в первую очередь тех, кому стоило беспокоиться о том, что могут прийти, но иногда приходили и к таким, как они, особенно если те имели не самый правильный круг общения. У Зины он, например, был не самый правильный – только за прошлое лето арестовали четверых человек, которых она так или иначе знала. И кажется, эта махина только набирала обороты.

Белкин обругал себя за то, что позволил ходу своих мыслей сбить с себя доброе расположение духа, и увереннее зашагал в том направлении, которое ему указали на вокзале.

Князев попался на пьяной драке. Глупо, нелепо и очень удачно для Белкина. Дмитрий правильно рассчитал, что беглый шофер покинет город. Но из Москвы можно было уехать куда угодно. Поэтому, оформив и отдав на распространение ориентировку, Белкин переключился на то, что было в его власти. Однако не успел он осмотреть свою часть девятого маршрута (они с Таратиным разделили маршрут примерно поровну, но в итоге Евгению пришлось почти все осматривать самому), как пришел ответ из Ярославля.

Гражданин, который позже был опознан как Борис Князев, нанес несколько ножевых ранений гражданину Порошину. Порошин выжил, и, насколько понял Белкин, там даже не было ничего серьезного. На этом месте Белкин вновь отметил для себя: вина Князева в гибели Суховея и его жены далеко не факт, потому что их обоих убили без особенных шансов, а Князев, судя по всему, просто помахал ножом.

При задержании местной милицией у Князева нашли паспорт, по которому, собственно, установили личность, а затем кто-то внимательный заметил соответствие со свежей ориентировкой из Москвы. Так Белкин оказался перед необходимостью ехать в командировку.